Очевидно, Алиид понимал, что Исмаил не будет сотрудничать с восставшими, а будет цитировать сутры Корана, запрещающие убиение невинных и предостерегающие людей от присвоения права суда, каковое принадлежит одному только Богу. Но Алиид уже давно потерял всякий интерес к древним писаниям. Он не доверил своему старому другу план восстания и подозревал даже, что Исмаил стал бы активно ему противодействовать. Когда Исмаил узнал о сомнениях Алиида на свой счет, о том, что Алиид исключил его из числа посвященных, то испытал такое чувство, словно старый друг нанес ему предательский удар. Хотя они не соглашались в тактических вопросах, разве не объединяло их стремление принести свободу своему народу? Исмаил не мог даже предположить, что друг скроет от него такую важную тайну.
Потрясенный и расстроенный, Исмаил провел несколько ночей без сна, мучительно раздумывая, что делать. Неужели Алиид всерьез рассчитывал, что его план останется непроницаемой тайной, или он все же надеялся, что Исмаил узнает обо всем и сумеет прочитать между строк? Было ли это проверкой готовности дзенсуннитов бороться за свободу, а не оставаться всю жизнь покорными невольниками?
Исмаил ощутил тяжесть в груди. Он хорошо понимал, что восстание превратится в кровавую баню, что рабы заплатят за него страшную цену – даже те, кто не станет сражаться. Если они снова поднимутся, то поритринские хозяева поймут, что буддисламским рабам нельзя доверять. Их либо истребят, либо закуют в цепи и будут содержать как животных, лишив даже той призрачной ограниченной свободы, какой они до сих пор пользовались.
Исмаил понял, что у него нет иного выбора. Он должен встретиться с Алиидом и поговорить с ним, пока не стало слишком поздно.
Когда поднялся вечерний ветер, а солнце опустилось за горизонт, Исмаил по металлической лестнице взобрался на консольную крышу, возвышавшуюся над отверстием грота. Алиид и еще семеро дзеншиитских рабов занимались здесь укреплением рифленых листов, заменяя металлические пластины, недавно снесенные ураганом, чтобы защитить строившийся корабль от холодных дождей надвигавшейся поритринской зимы.
Исмаил залез на крышу и огляделся. После того как он гладко побрился для встречи с лордом Бладдом, Исмаил снова отрастил бороду – щетинистую, жесткую, с серебристыми проблесками седины.
Алиид обернулся и увидел друга. На дзеншиитском вожде была рубашка с национальными полосами, заправленная в брюки рабочего комбинезона. Нижняя половина лица была скрыта под густой черной бородой. Кажется, он нисколько не удивился приходу Исмаила.
Исмаил остановился.
– Алиид, ты помнишь сутру Корана, где сказано, что когда человек скрывает что-то от своего друга, то, значит, их враги уже одержали победу?
Алиид вздернул подбородок и прищурил глаза.
– Дзеншиитская версия Корана гласит: «Друг, на которого нельзя положиться, хуже врага».
Работавшие с Алиидом дзеншииты молча смотрели на двоих мужчин. Алиид нетерпеливо повернулся к ним.
– Оставьте нас. Мой друг Исмаил и я должны поговорить.
Видя непреклонную решимость в жестких глазах Алиида, рабочие повиновались, пересекли крышу и по очереди спустились по лестнице в грот. Оставшись одни, Алиид и Исмаил молча смотрели в глаза друг другу. Пауза затянулась. Только ветер свистел в ушах Исмаила, нарушая эту тишину.
– Мы прошли вместе через многие испытания, Алиид, – заговорил наконец Исмаил. – Когда нас, маленьких детей, захватили и привезли в рабство на Поритрин, мы боролись и страдали вместе. Мы делились воспоминаниями о доме, нас обоих хозяева разлучили с женами и детьми. Вместе мы скорбели о разрушении священного города на IV Анбус. А теперь я стороной узнаю о том, что ты задумал.
Алиид прикусил губу.
– Я устал ждать, когда ты начнешь действовать, мой друг. Я всегда надеялся, что ты осознаешь свое заблуждение и увидишь, что Бог хочет, чтобы мы были мужчинами и людьми, а не растениями. Мы не можем стоять в бездействии и позволять миру делать все, что он захочет и пожелает. Но с тех пор как ты отправился к лорду Бладду, а потом покорно снес наказание, я убедился, что дзенсунниты скомпрометировали себя пустыми разговорами. Мои же дзеншииты предпочитают действие. И в самом деле, не пора ли переходить от слов к делу?
Глаза его горели, он все еще не перестал надеяться, что Исмаил присоединится к нему.
– Я разослал разведчиков и гонцов во все группы рабов Поритрина. Они чтят память великого Бела Моулая и хотят нанести еще один удар по нашим угнетателям.
Исмаил качнул головой, подумал сначала о Хамаль, потом об утраченной жене Оззе и Фалине. Они были живы… где-то, и он не смел рисковать их жизнями.
– Бел Моулай был казнен, Алиид. Многие сотни буддисламских рабов были убиты драгунами, захватившими космопорт.
– У него была верная идея – ты это прекрасно понимаешь, Исмаил, – но он выступил преждевременно, не подготовившись. На этот раз восстание будет иметь беспрецедентный масштаб. Я организую его как следует.