Внутри он сразу ощутил тепло раскаленной докрасна печи, приятный запах натурального дровяного дымка, висевший в воздухе. У окна стояла высокая, необычайно красивая женщина с молочно-белой кожей и с волосами цвета светлого золота. Она радостно, почти по-детски улыбнулась и рассмеялась. Лицо ее выражало неподдельный искренний восторг. Что делает здесь одна из колдуний Зуфы?
– Аврелий! – Женщина бросилась ему навстречу.
Она обняла его, но Аврелий стоял ошарашенный.
– Норма?
Он отстранил ее на расстояние вытянутой руки, чтобы лучше рассмотреть. Ее светло-голубые глаза лучились счастьем; лицо было так красиво, что у Венпорта захватило дыхание.
– Маленькая Норма?
Видя беспомощное выражение его лица, она рассмеялась.
– С тех пор как мы виделись последний раз, я подросла.
Венпорт обернулся к Зуфе, молча требуя объяснений, но Верховная колдунья лишь кивнула в ответ на его немой вопрос.
– Аврелий, это я, правда я – Норма. Честное слово.
Она схватила его за плечи, притянула к себе.
Наконец, стремясь оттаять, увидеть истинную Норму в глазах, в которые он так часто смотрел в моменты теплого понимания и радостных бесед, Венпорт заключил ее в объятия. Эти глаза теперь были другого цвета, но в них он видел неизменившуюся душу. Он прижал Норму к груди, слегка покачивая ее и утонув лицом в длинных нежных волосах.
– Мне все равно, как ты теперь выглядишь, Норма, так как мне достаточно знать, что это ты и что ты жива и невредима.
Она потянулась к нему и поцеловала в губы, сначала застенчиво, но он ответил на поцелуй, и она крепче приникла к его губам. Ее безупречно красивое лицо лучилось радостью, она говорила своим глубоким грудным голосом. И какие же у нее бездонные синие глаза. Ресницы стали длинными и темными.
Зуфа явно испытывала неловкость, но Аврелию это было все равно.
– Я… я полетел на Поритрин. Я искал тебя везде, но никто ничего не знал. Старда разрушена до основания. Тио Хольцман погиб, и лорд Бладд, и сотни тысяч других. Опытный корабль исчез, лаборатория разграблена, и никто не знает, куда делся Кеедайр.
Норма нахмурилась.
– Я понятия не имею, что сталось с Кеедайром. Его визу аннулировали, и он должен был, как и я, покинуть Поритрин. Я опасаюсь худшего.
– Я тоже.
– Правда, теперь не важно, что стало с опытным образцом. Аврелий, теперь я знаю много больше, чем раньше. Я знаю, как свертывать пространство, и знаю, как строить такие корабли. Они будут перемещаться быстрее, чем кто-либо в мире может себе представить. Ты должен строить их здесь, на Колхаре. Я хочу, чтобы отныне ты был здесь, со мной.
Держа ее в объятиях и не желая отпускать ни на минуту, Аврелий выслушал рассказ Нормы о том, что с ней произошло.
Когда Норма замолчала, закончив свою невероятную историю, Аврелий задумчиво улыбнулся.
– Это твое новое обличье… Норма, мне надо привыкнуть к нему. Я очень любил старую версию, ты же знаешь. Если помнишь, перед отъездом я задал тебе один очень важный для меня вопрос, и ты обещала мне ответить на него при следующей нашей встрече. Я прошу у тебя прощения, что эта встреча состоялась так не скоро.
Сквозь прекрасные новые черты проступило выражение глаз прежней Нормы. Она раздумывала, словно в ее сознании одновременно помещались триллионы мыслей и возможностей. Они сменялись с такой быстротой, какая немыслима у обычных людей. Венпорт продолжал держать Норму в объятиях, но не был уверен, что она ответит «да» на его вопрос.
Наконец она заговорила:
– Ты нужен мне, Аврелий. Мне нужны твоя поддержка и твои знания. И наш брак облегчит нашу задачу.
Ему потребовалось бесконечное мгновение, чтобы понять ответ. Тихо рассмеявшись, он крепче прижал ее к себе.
– Норма, Норма! Мне придется тебя научить, как быть романтичной.
Зуфа насмешливо фыркнула, но Аврелий пропустил этот смешок мимо ушей.
Норма, казалось, была поражена тем, что сделала.
– О, конечно, я хочу быть с тобой, именно с тобой, больше, чем кто-либо во Вселенной, Аврелий. Но это будет содружество, далеко выходящее за пределы личных отношений или деловых интересов. Ты и я – мы вместе изменим будущее человечества. Мое видение так отчетливо, и мы с тобой – неотъемлемые части этого будущего. И моя мать – тоже.
С каждой минутой Зуфа все больше и больше мрачнела. Венпорт понимал причину ее неловкости: ведь много лет он был ее любовником, а теперь хочет жениться на ее родной дочери. Но выдающаяся колдунья уже давно перестала смотреть на него как на своего селекционного партнера.
– Да, Норма. – В голосе Зуфы прозвучали скрытые предостерегающие интонации, словно она провидела последствия, которые другие не могли себе даже представить. – Тебе, вероятно, потребуется помощь, чтобы стать более человечной.
Венпорт мог теперь только вспоминать, каким добрым и прекрасным человеком была Норма по своей душевной сути, и надеялся, что эта сущность замечательной женщины не была утрачена во время ее телесной трансформации.
– Я обещаю тебе только одно, Аврелий, – сказала Норма. – С этого момента твоя жизнь никогда не будет скучной.
