Крестовый поход на Восток полностью

В американских анекдотах героями являются все национальности США со своей спецификой: евреи – хитры, негры – ленивы, итальянцы – прожорливы, а поляки – тупы. На мой взгляд, это крайне необъективно (хотя я знаю только советских поляков), ведь и для американцев не может быть секретом, что, к примеру, их авиационной промышленности дал мощный толчок русский поляк И. Сикорский[3]. Тем не менее в американских анекдотах именно поляк играет роль крайнего идиота. Вот пара анекдотов в качестве примера.

На поляка на пляже девушки не обращают внимания, а возле француза толпятся. Поляк спрашивает француза, что ему делать, чтобы и на него девушки обратили внимание. Француз советует купить крупную картофелину и засунуть ее в плавки. На другой день поляк так и сделал, но девушки начали его сторониться еще больше. Обиженный поляк пошел к французу с претензиями, на что тот ему ответил, что картофелину нужно было засунуть в плавки спереди, а не сзади. Или такой анекдот. Поляк-моряк перед смертью завещал своим сыновьям похоронить его в открытом море. Оба сына утонули, копая отцу могилу[4]. Повторяю, я не знаю, почему в глазах американцев поляки являются идиотами. Возможно, эти анекдоты сочиняют евреи, которые после изгнания из Польши смотрят на поляков как на врагов. А возможно, виной тому сама польская история.

Итак, чем поляки мотивировали свой отказ от военного соглашения с СССР? Посол Франции в Варшаве 19 августа 1939 г. сообщал в Париже, что министр иностранных дел Польши Ю. Бек, по сути, не захотел с ним и разговаривать на эту тему: «Для нас это, – сказал он мне, – принципиальный вопрос: у нас нет договора с СССР; мы не хотим его иметь». А в попытке воздействовать на правительство Польши через военных – через начальника Генштаба Польши генерала Стахевича, выяснились и «причины», по которой поляки не хотят иметь договор с СССР. Посол телеграфировал:

«Сегодня утром в ходе продолжавшейся несколько часов беседы генерал Мюссе и британский атташе пытались опровергнуть возражения генерала Стахевича, найти с ним компромиссное решение и, наконец, добиться, по крайней мере, того, чтобы польский генеральный штаб согласился считать, что вопрос остается нерешенным.

Все их усилия были тщетны; генерал Стахевич неустанно упоминал одну из заповедей, оставленных Пилсудским, другими словами, догму: Польша не может согласиться, что иностранные войска вступят на ее территорию» [106].

Довод смехотворный: ведь немцы все равно с началом войны вступят на территорию Польши, почему же вы, поляки, не соглашаетесь, чтобы после того, как в Польшу вступят немцы, в нее вступили бы русские, чтобы драться с немцами?

Как видите, ответ прост – поляки не согласились потому, что им так завещал Пилсудский, умирая в 1935 г. Ну чем не анекдот: Пилсудский им, видите ли, так завещал и они его завещание сунули себе в плавки, но сзади. Тем не менее завещание Пилсудского – это и есть «официальная причина», по которой Польша не приняла помощь СССР.

Тут следует обратить внимание на наглость, которой трудно найти эпитет, кроме эпитета «польская». С этой наглостью, кстати, сегодня поляки раскручивают и Катынское дело. Вдумайтесь, ну что представляла из себя нищая Польша со своими 35 млн. населения, из которых 40% ненавидели 60%, по сравнению с Францией и Великобританией? И оцените, как министр иностранных дел Ю. Бек вел себя по отношению к послам этих стран. Возмущенный Черчилль, касаясь обстоятельств Мюнхенского сговора, писал: «В момент кризиса для английского и французского послов были закрыты все двери (в Варшаве. – Ю.М.) Их не допускали даже к польскому министру иностранных дел» [107].

Посмотрев на Польшу и Англию, Советский Союз объявил, что он сделает то, что уже сделали и Великобритания, и Франция, и даже все государства Прибалтики. Он сделает то, что Польша сделала еще в 1939 г., – заключит с немцами договор о нейтралитете и ненападении.