Положение Франции в войне было, разумеется, не из легких. Некогда имевшая престиж одной из главных военных держав в Европе, она, как и ее армия, потеряла его в поражении 1940 года. Поэтому, когда в связи с началом вторжения в Северную Африку в 1942 году патриотически настроенным французам была предоставлена возможность включиться в общую борьбу против нацистов, они проявляли чувствительность ко всем вопросам, когда дело касалось их национальной гордости и чести. К тому же в них кипела жестокая ненависть к нацистам и к некоторым из своих бывших политических и военных руководителей. Ко всему этому добавлялась та неопределенность, на которой базировалась власть де Голля и тех правительственных органов, которые он установил во Франции. Следующим обстоятельством была полная зависимость французской армии, да фактически и значительной части населения, от американских поставок. Это являлось дополнительным задевающим их гордость фактором, и, хотя они постоянно настаивали на более крупных поставках им всякого рода материалов и предметов боевого обеспечения, их, естественно, угнетало сознание того, что без этих поставок они совершенно беспомощны. Все это порождало особую чувствительность, и поэтому с французами трудно было иметь дело, когда они находили в каком-либо вопросе, хоть и пустячном, нечто такое, что, по их мнению, затрагивало их национальную честь. Тем не менее американские вложения во французские силы с лихвой окупились.
Во время Африканской кампании французы были полезны, но крайне слабы. Что касается их участия в тяжелых боях, то впервые это произошло в войне на Итальянском фронте. В конце 1943 и в начале 1944 года французский корпус на том ТВД действовал прекрасно. Более того, французы блестяще сражались при вторжении в Южную Францию, в Вогезах и при наступлении на верхний Рейн. Их эффективность быстро упала с наступлением зимних холодов в конце 1944 года, поскольку значительную часть французской армии составляли африканские войска, не привыкшие к холодам и ненастьям, свойственным для кампании на Европейском театре военных действий в зимних условиях. Однако весной 1945 года во время заключительных операций войны французская армия храбро наступала и успешно заняла большие районы Южной Германии. Одновременно с этим они вели наземные и воздушные боевые действия против немцев в районе Бискайского залива, в результате чего освободили Бордо и остров Олерон. Эта операция неоднократно откладывалась с осени 1944 года, поскольку нужно было решать более неотложные задачи в других местах. Бои начались 14 апреля, и через месяц департамент Жиронда до моря был очищен от противника. К 1 мая был освобожден Олерон. Воодушевленные, французы мастерски воюют.
Среди французов было много занимавших высокое положение личностей, которые никогда не доставляли никаких хлопот, людей, обладавших широтой взглядов и пониманием неотложных проблем - это делало их прекрасными союзниками. Лично мне нравился генерал де Голль, поскольку я видел многие его прекрасные качества. Однако мы находили, что эти качества теряют свою ценность из-за крайне болезненной восприимчивости и экстраординарного упорства в вопросах, которые нам представлялись нелогичными. Мои личные контакты с ним во время войны никогда не порождали той теплоты, какая, казалось, часто возникала при его встречах со многими другими.
Жиро был моим другом. Это был боевой солдат, исключительно честный и прямой. Однако полное отсутствие у него интереса к политическим проблемам не позволяло ему занять какой-либо политический пост в своей стране. Генералы Жюэн, Кёниг, Кёльтц и множество младших офицеров проявили себя храбрыми, честными и способными профессиональными военными. Имена генералов Маета, Бетуара и их сподвижников, которые рисковали жизнью для того, чтобы встать на путь восстановления Франции путем поддержки вторжения союзников в Африку, навсегда останутся символом высочайшего патриотизма и величия характера.
С прочным закреплением войск Брэдли на Эльбе была подготовлена почва для заключительных операций союзников. Противник был расчленен на две изолированные друг от друга группировки на севере и на юге страны и не имел никаких шансов на создание единого фронта ни против русских, ни против нас. Когда мир немецкого солдата рушился вокруг него, он терял всякое желание драться. Только в отдельных случаях командирам удавалось поддерживать порядок в своих частях. За первые три недели апреля союзники захватили более миллиона пленных.
