А родился он в северной Сирии в семье шиитов-исмаилитов. Когда ему исполнилось десять лет, на их деревню напал отряд озверевших суннитов, пожелавших расправиться с шиитами, объявленными еретиками. Спастись удалось лишь Назиру и Кайсану. Они провели ночь в горах и, вернувшись наутро в деревню, нашли там пепелище. Повсюду на пропитанной кровью земле были разбросаны порубленные тела жителей. Почти месяц мальчики скитались по горам, пока их не подобрал караванщик, сириец-христианин, и пристроил ухаживать за верблюдами. Назиру такая жизнь нравилась, но Кайсан был угрюм и дерзок, пока купец не сунул ему в руку меч и не сделал стражником. Восемь лет они провели с караванами, путешествуя между Алеппо, Багдадом и Дамаском, и были довольны жизнью, но трагедия их деревни из памяти не стерлась. А затем произошло нашествие монголов на Багдад и рабство.
Прошли годы, и Назир примирился с жизнью под началом мамлюков-суннитов. Он чувствовал себя тигром, у которого вырвали клыки и притупили когти. Сердце продолжало бунтовать, но бросаться на прутья клетки не стоило.
Назир медленно наклонился, поднял с пола смятый свиток и развернул. Скользнул глазами в самый низ, где стояла подпись, сделанная красными чернилами неаккуратным почерком:
Море сегодня было слегка неспокойно. На берег одна за другой накатывались волны, увенчанные белыми барашками. Небо оставалось по-прежнему голубым, но на юге начали собираться аспидно-серые облака, постепенно обволакивающие сутулую гору Кармель. Уилл перевернулся на горячем песке, нежном и тонком, как сахар, и оперся на локоть. Он смотрел против солнца и потому видел лишь их очертания. Они шли по кромке воды, увертываясь от волн. Ветер доносил смех. На душе было так радостно и покойно, что его стало клонить в сон.
Он закрыл глаза, а открыл слишком поздно, когда смех зазвучал совсем рядом. Вдруг его окатили водой. Уилл вскочил, притворно нахмурясь.
— Ну погоди!
Девочка победно вскрикнула и, подобрав юбки, понеслась прочь, разбрасывая по сторонам бриллиантовые брызги.
Уилл ее догнал и, забросив вопящую на плечо, вошел в пенящуюся воду.
— Нет. Не надо!
— Ты что-то сказала? Тут такой шум, я не слышу. — Вода поднялась выше колен. Вокруг угрожающе шипели зеленые волны.
— Не надо! — крикнула она снова, продолжая смеяться.
— Говори громче, тебя не слышно.
— Отец!
Уилл усмехнулся и повернул к берегу, где спустил дочку в мелкую воду. Она подняла на него улыбающееся лицо, и они пошли к берегу, взявшись за руки.
— Когда ты придешь в следующий раз, отец?
Уилл посмотрел на дочку и улыбнулся:
— Скоро.
Она крепче сжала его руку и резко остановилась.
— Я хочу, чтобы ты приходил к нам чаще.
Уилл удивлялся. Казалось, совсем недавно, чтобы поговорить, надо было брать ее на руки или наклоняться. А теперь она уже была ростом ему по грудь. Он нежно приподнял пальцем подбородок дочери и заглянул в глаза. Сапфировые, цвета бурного весеннего моря.
— Роуз, я хотел бы видеться с тобой каждый день. Но не могу, и ты знаешь почему.
— Да, знаю, — произнесла она тихо и отвернулась. — Из-за Темпла.
Он положил руки ей на плечи.
— Но я обещаю приходить, как только представится случай. И мы будем весело проводить время.
— Ты обещаешь или клянешься? — спросила Роуз, прищурившись.
Уиллу все-таки пришлось нагнуться. Он опустился на одно колено и приложил руку к сердцу.
— Клянусь.
Уголки ее рта дрогнули.
— Я принимаю твою клятву.
— Уилл.
Они обернулись. Сидевшая неподалеку на песке, рядом с их одеждой и корзинкой с едой, Элвин, прикрываясь ладонью от солнца, показывала в сторону кипарисов. Уилл увидел приближающегося всадника в белой мантии и махнул ей:
— Все в порядке. Это Робер.
Элвин кивнула и встала.
Намокшие снизу юбки облепили ее лодыжки. Уилл залюбовался дивной грацией жены. Она была по-прежнему красива, но теперь, в сорок один год, иначе, чем в молодости. В ней чувствовалась сила. Лицо стало чуть полнее, черты резче, волосы темнее и богаче золотом.
— Посмотрите на себя. Вы мокрые насквозь.
— Уже уходишь? — спросила Роуз.
— Наверное, да, — ответил Уилл.
Робер слез с седла.
— Добрый день. — Он поклонился Элвин и вспыхнул улыбкой для Роуз.
Девочка покраснела и принялась внимательно изучать что-то на песке у ее ног.
— Что? — спросил Уилл, направляясь к нему.
— Тебя спрашивал великий магистр. Я решил предупредить на случай, если он пошлет кого-нибудь искать.
— Спасибо, — кивнул Уилл.
— Спасибо Саймону. Это он сказал, где ты. — Робер оглядел берег. — Красиво. Не знаю, почему я не прихожу сюда гулять. — Он оглянулся на Уилла. — Наверное, потому, что ты загрузил меня сверх всякой меры.
— Я сейчас. — Уилл направился к Элвин, которая уговаривала Роуз надеть чепец.
Она подняла глаза:
— Что-то случилось?
— Нет. Просто мне нужно идти. Извини.
Элвин улыбнулась.
— Мы чудесно провели день. — Она кивнула в сторону туч. — К тому же все равно собирается гроза. Роуз, пожалуйста!
Девочка увернулась.
— Не хочу.
