Пришпорив коней, рыцари рванули вперед, и в этот момент со стороны мамлюков вылетел дротик и впился Гийому под мышку, оголенную, потому что великий магистр поднял руку с мечом. Пластинчатая кольчуга это место не прикрывала. Гийом дернулся и выронил меч. Впереди рыцари врубались в ряды мамлюков. Сквозь застилающий глаза туман Гийом видел, как двое упали, проткнутые копьями. Собравшись с силами, он схватил древко дротика, с мычанием вытащил и рухнул на шею коня. Тем временем под напором мамлюков рыцари начали отступать.
Уилл увидел первым.
— Мессир! — Он пустил коня и успел подхватить великого магистра, прежде чем тот соскользнул с седла. Из раны на боку у него струилась кровь. — Вам нужно быстро в лечебницу.
Гийом с трудом раскрыл глаза.
— Нет, Уильям, я должен вести людей.
— Но вы ранены, мессир.
Дзаккария и еще несколько рыцарей быстро подскакали вместе с великим магистром госпитальеров. Сзади рыцари короля Генриха прикрывались щитами от стрел.
Жан посмотрел на Уилла:
— Отвези его в прицепторий. И сделай что можешь.
Дзаккария слез с коня. Приказал сержантам принести щит.
Уилл и великий магистр госпитальеров сняли Гийома с седла, положили на землю. В это время рыцари короля Генриха поднялись в очередную атаку.
— Жан, — пробормотал Гийом, сжимая руку госпитальера.
— Мы будем сдерживать их до последнего, — пообещал Жан, взбираясь на коня.
Дзаккария и Уилл перенести великого магистра на щит. Четверо сержантов, сгибаясь под тяжестью, подняли и понесли.
Уилл сделал знак Дзаккарии и еще трем рыцарям:
— Поезжайте со мной.
Дзаккария молча вскочил в седло. Его седые волосы были перепачканы сажей и забрызганы кровью. Оставшихся рыцарей взял под команду Тибальд Годин, занявший место Гийома, и они двинулись по пустынным улицам впереди сержантов. Сзади продолжали реветь трубы и бить барабаны. Теперь, вырвавшись из кровавой бойни, Уилл отчетливо осознал, что биться о стену бесполезно. Мамлюков ничем не сдержишь. Просто рыцари все погибнут один за другим. Он посмотрел на окровавленную тунику Гийома и подъехал к Дзаккарии:
— Доставь великого магистра в прицепторий.
Дзаккария внимательно посмотрел на Уилла.
— Ты собираешься куда-то, коммандор?
Уилл, натянув поводья, подождал, пока другие рыцари уедут вперед, и тихо произнес:
— Мамлюков не остановить, ты это понимаешь. Но прежде чем они ворвутся в город, я должен позаботиться о тех, кто уцелел. А ты позаботишься о великом магистре.
Дзаккария помолчал, затем слабо кивнул:
— Мы увидимся в прицепторий, коммандор?
— Если Господь меня убережет.
Уилл повернул коня. У ворот Святого Антония рыцари падали один за другим.
Хватая ртом воздух, Элвин выглянула из окна. Ощупала пальцами стену, пытаясь найти, за что зацепиться. Но стена была гладкая и уходила вниз метров на десять. Под подоконником у ее ног хрипло кашляла завернутая в одеяла Роуз.
Элвин оглянулась. Гарин лежал навзничь на кровати.
— Помоги, Гарин! — крикнула она, стягивая на груди порванное платье.
Он повернул к ней свое красное пьяное лицо и пробормотал:
— Не вздумай прыгать, поломаешь ноги.
— Там под окном есть планка. Если ты поможешь, я смогу на нее встать. А оттуда можно спрыгнуть. Потом ты свяжешь простыни и опустишь Роуз, я ее приму.
Гарин снова уставился в потолок.
— Гарин, пожалуйста! Мы здесь погибнем! — Из гостиной они перешли в спальню, но сюда уже подбирался огонь. Она подоткнула в щель под дверью одеяло, однако дым все равно проникал. В гостиной вовсю бушевало пламя.
— Мы все равно погибнем, — отозвался Гарин. — Ты что, не слышишь, как ревут трубы? Это значит, что мамлюки взяли ворота. И потом, куда нам бежать?
— Я говорила тебе, у нас есть корабль.
— У меня нет.
— Ты сядешь с нами. — Элвин подошла к кровати. — Доплывешь до Венеции. Только помоги нам выбраться отсюда.
Гарин угрюмо вздохнул:
— А потом ты пошлешь меня к чертям.
— Нет, серьезно, я клянусь.
Он с усилием поднялся, схватил ее за руку, притянул к себе.
— Тогда скажи, что ты меня любишь.
Элвин глянула на Роуз на полу под окном, перевела взгляд на Гарина и опустила глаза.
— Я тебя люблю.
— Врешь, — взорвался он. — Врешь, чтобы спастись.
— Боже, Гарин, — закричала Элвин. — Если тебе нужны мои страдания, тогда оставь меня здесь, и я отвечу за свой грех перед Богом. Но умоляю тебя, спаси мою дочку. Помоги спустить ее на землю! — Гарин молчал, и она направилась обратно к окну. Что делать? Остаться здесь и сгореть или попытаться все же спустить Роуз на простынях, а потом спрыгнуть самой? Но если мамлюки вошли в город и уже добрались до порта, то гибель неизбежна. И это была ее вина. Из-за нее погибнет дочка. Из-за нее. Элвин хрипло зарыдала, прижав ладонь ко рту. Закрыла глаза и сползла вниз под подоконник, к Роуз, которая задыхалась от дыма. Дверь из гостиной уже почернела и начала потрескивать. Она подняла дочку на руки, прижала к себе, бормоча ей в волосы: — Прости меня, прости ради Христа, моя красавица. Мне надо было увезти тебя, когда была возможность.
