Не избалованные подобными зрелищами студенты Хогвартса вовсю пялились на заграничных гостей. Если девчонки с горящими глазами оживлённо перешёптывались, идиотски хихикали рассматривая высоких и брутальных дурмстранговцев, то у парней неподдельный интерес вызывали француженки. Как же! Новые лица среди набивших оскомину рож, которые и так каждый день наблюдаешь среди своих соучеников. Экзотика, ёпть!
Если кому-то и понадобился такой план на встрече делегаций школ, то он явно удался. Контраст получился что надо. Сначала мёрзнуть и скучать полтора часа, а потом пятиминутное и яркое зрелище. Студенты в восторге. Но вот у меня не было никаких положительных чувств. Устал, замёрз и проголодался.
***
«Хер тебе, а не буйабес! Мне он самому нравится. И нефиг на меня так пялиться, курица белобрысая!», — с сердитой рожей, но аппетитно наворачивая французкий супчик с морепродуктами думал я.
Единственными недовольными за нашим гриффиндорским столом были трое: я, Гермиона и, как это ни странно, — Рон Уизли. У Уизли даже аппетит пропал, и он к тому же портил этот самый аппетит всем окружающим. Громко сетовал, жаловался и чуть ли не стонал, что Виктор Крам — знаменитый ловец и член болгарской делегации — не оказался за нашим факультетским столом. Он даже стал убалтывать Лонгботтома, чтобы тот пригласил Крама ночевать в нашей общей спальне, и обещал отдать болгарину свою кровать. Вот уж «неземное удовольствие»! Ночевать в постели Уизли не каждая свинья согласится. Невероятный грязнуля! Да и как-то подозрительно парню приглашать другого парня в свою кровать. Кто вообще на такое согласится? Хотя… Есть у нас на Гриффиндоре один такой… пра-ати-и-ивный… Н-да… Ну, это не мое дело. Не одобряю, но и не осуждаю, пока это не касается меня или моих друзей.
Гермионе не нравилось, как на меня смотрели француженки из-за стола Рейвенкло, мне не нравилось, как на неё смотрели болгары из-за стола Слизерина, а Уизли не нравилось, что на него совершенно не смотрел Крам. Но больше всего раздражали кидаемые на меня взгляды одной француженки. Непонятно было, что она хочет. Такое чувство, что она облизывается и взглядом пожирает. Только не ясно, то ли меня пожирает, то ли буйабес в моей тарелке, то ли всю композицию разом. Просто сейчас у меня отключена моя эмпатия, чтобы я хотя бы мог поужинать с комфортом, да и не «дотянусь» я до неё.
Тем временем Рон Уизли прошел точку кипения своего возмущения и недопонимания своих душевных порывов. Лонгботтом его молча проигнорировал, девчонки старались не замечать и отворачивались, а доколупаться до кого-нибудь, чтобы его выслушали, Уизли очень хотелось. И он, почему-то, выбрал своей целью меня, хотя давно уже знал и прочувствовал на своей веснушчатой морде, что беспокоить меня чревато определенными неприятностями с непредсказуемыми травмами различной степени тяжести. Видимо, по привычке решил докопаться.
— Как ты можешь такое есть, Поттер? — брезгливо скривившись, спросил он. — Это же суп с какими то улитками! И я слышал, что французы ещё и жаб едят. Может они и в твоём супе есть?
Я с удивлением на него посмотрел, тоскливо вздохнул и отложил ложку, которой со вкусом до этого орудовал.
— Во-первых, Уизли, — здесь нет улиток, а только устрицы и креветки. Во- вторых — это очень вкусно. В-третьих — это полезно для мозгов, что тебе, Уизли, не светит даже в перспективе. Чтобы немного поумнеть, такой супчик тебе нужно есть каждый день на завтрак, обед и ужин, лет так сорок подряд. И, наконец, в-четвёртых — ты хотя бы поинтересуйся, что сам сейчас ешь.
— А что не так? — удивлённо спросил он, даже не прореагировав на мою издевательскую и поучительную речь.
Я покосился на тарелку Рона, в которой лежал недоеденный черный пудинг — национальное английское блюдо. Ничего не имею против кровяной колбасы, особенно если она сделана по русскому рецепту: с гречкой, чесноком и луком. А вот с овсянкой… Это блюдо у меня проходит по разряду грязных извращений и издевательств над вкусовыми рецепторами.
— Да так, всё нормально. Но вот то, что ты сейчас ешь, французы считают отвратительным блюдом. Да и вообще, осуждать чужие вкусовые пристрастия и критиковать национальную кухню народов, чьи представители сейчас здесь присутствуют, — некультурно и оскорбительно, Уизли. Хотя, зачем я это говорю? Тебе же всё равно плевать на всех, кроме тебя самого, Уизли. И будь так добр, свали от меня подальше и не порти аппетит своими стонами сексуально неудовлетворённого упыря. Или иди к Краму приставай. Ты ведь его так любишь.
Раньше я думал, что Рон притворяется «недалёким» магом, но сейчас, благодаря эмпатии, до меня наконец дошло, что он действительно тупой. Мою откровенную издёвку и прямое оскорбление он даже не заметил и никак не отреагировал, а лишь грозно с суровым видом хмурился, не понимая почему все вокруг с красными лицами хихикают и отводят взгляд. Даже жалко его немного стало, ведь в голове у него… безнадёга…
