Маг, выпростал из под полы мантии руку, в которой держал три каких-то объёмных и круглых предмета, и кинул их к ногам ощетинившихся палочками его товарищам. В подкатившемся к его ногам предмете, Симонс узнал голову Эвре, его давнишнего и старого друга. Рядом с головой лежала и его маска, принадлежащая этому французу - ублюдку древнего и уважаемого рода.
- С-с-сдавайтес-с-сь!!!
Симонс бы и рад был последовать такому угрожающе-шипящему совету, но его соратники так не посчитали. В волшебника полетели различные чары, родовые проклятия и даже непростительные заклинания.
Он был невероятно ловок и подвижен. Разноцветные лучи заклинаний он либо игнорировал, или с мордредовой скоростью и реакцией принимал на небольшой и насыщенный "Протего", либо гибко уклонялся от изумрудных росчерков "Авады".
Но вот, когда наступила небольшая пауза в попытках достать вёрткого волшебника, тот достал из рукава немного искривлённую, белоснежную палочку.
- Iram tuam Baal mando!*,- глухо промолвил он...
Симонс ещё успел подумать, что место, где они столкнулись с этим странным волшебником, какое-то неудобное и отступить никуда не получится. Слева холм, густо заросший кустарником, справа простираются ряды шатров "для нищих"- трансфигурированные навесы и шатры в виде тонких, каменных стен. Пусть они и временные, но даже сейчас они по крепости могут посоперничать с крепостной стеной.
А после этой мысли для Симонса наступила...
Вечность.
*Iram tuam Baal mando (лат.) - повелеваю твоим гневом Баал.
Все мои телодвижения во время боя были проделаны на сплошной интуиции, хоть и первоначальный план сработал превосходно. Место было выбрано более чем удачно, но вот мои чувства при виде того, как эти уроды расстреливают мирняк, чуть не свели меня в могилу. Насилу удалось взять себя в руки и не поддаться бешенству. Очень хотелось их всех вколотить в землю, разорвать голыми руками и стереть их из реальности... что мне и удалось... буквально. От них такой отвратной волной низменной мерзости несло, что во мне проснулись застилающие разум гнев и ярость.
На самом деле и мой финт с киданием под ноги отрезанными бошками, и дальнейшая акробатика под обстрелом имели лишь одну задачу - скомпоновать это стадо ублюдков в компактную кучу. Удался мне этот трюк лишь отчасти. Из тридцати шести противников с поля боя ушли восемь человек. Ну, как ушли... Четверо из них ушли частично, то есть не в полном комплекте с конечностями, и, на мой взгляд, они ещё очень легко отделались. Но самое нехорошее, что я, по-моему, упустил Малфоя. Он изначально стоял в задних рядах и не попал под мой масштабный залп. Догадался, что это Малфой, только много позже, проанализировав и подробно просмотрев свою память, так как на этом пижоне была самая роскошно отделанная, серебряная маска. Достать я его в тот момент никак не мог. Там такое творилось, что... Мда...
Если кто-то предложит мне применить такое же проклятие ещё раз, то я без колебаний откажусь. Тут же! Потому как это очень поганая смерть, даже для таких тварей, что я накрыл проклятием Баала, это была... слишком мерзкая смерть... Слишком. Мерзкая. Смерть.
После активации проклятия с кончика клыка сорвалась ослепительно сияющая тьмой искра, на мгновение зависла над головами ничего не подозревающих пожиранцев и рухнула на землю среди этой толпы. Странно так говорить про искру чего-то нематериального, но она именно рухнула, потому что поверхность зелёного луга содрогнулась, как от упавшей многотонной и бетонной плиты. А следом, за пару секунд в окружности радиусом пятнадцать футов из земли взметнулся целый лес двухметровых щупалец блестящих расплавленным гудроном и... никого не стало. Голые и такие же черные, как будто отлитые из того же гудрона костяки, без единого клочка плоти и одежды. Просто... вот суетится и колдует толпа магов, а вот уже они в виде черных скелетов валятся на почерневшую траву Дартмурского луга. И чувство, чувство одновременной смерти, ужаса и понимания неизбежности. Они все одновременно поняли, какое их ждёт посмертие, вернее полное его отсутствие. Их души разорвал Хаос. Не какой-то там конкретный демон, а сама первостихия. Их всех стёрло из реальности навсегда, без возможности и шанса что-то искупить и исправить, вырвало из круга перерождения. Я такую участь, наверное, только Волан-де-Морту бы с удовольствием пожелал, больше никому. Только он достоин такого наказания.
Нахватался я тогда люлей тоже будь здоров, хотя и избежал фатальных повреждений и смертельных ранений. Слишком уж много у меня на тот момент было противников. В своё оправдание могу только и сказать, что тот риск стоил того.
Возвращался к своей палатке я тоже, натурально, чуть ли не "огородами". Суета и паника с бегающими по неопределённым траекториям в ужасе магами и ведьмами, не добавляли лёгкости передвижения. То и дело натыкался на волшебников бегущих куда-то с выпученными глазами. Внезапно для них праздник превратился в настоящую катастрофу и шок.
