Меня уже самого бесят эти блуждания. По ночам, нормальные волшебники спят, только я, как идиот шастаю. В прошлый раз, когда передо мной нарисовался весь такой важный Тобби, я уже было обрадовался и про себя возликовал: «Ну теперь–то я всех нагну!!!». Ага, нагнул… с нагибалкой облом вышел по всей морде. За целый час последующего разговора с этим «предводителем дворянства» домовых эльфов Хогвартса, был достигнут ряд соглашений. Вся община мне должна, но… именно, что просто должна. Они все не мои слуги, и не привязаны ко мне, и служить мне, как тот же Бэрри не могут — это противоречит уставу и соглашениям с администрацией замка. Единственно, что я понял, любой домовик в их общине не будет мне намеренно вредить и саботировать любой приказ от преподавателей и директора на причинении мне какого–либо вреда. Так же Тобби просил, чтобы я всегда носил «Страшную Одежду», как он обидно обозвал мою мантию–невидимку, во всех случаях, когда я ночью перемещаюсь по замку, иначе преподаватели могут попросить любого домовика перенести себя ко мне. В этот раз я возблагодарил себя за осторожность, что всегда ей пользуюсь после отбоя. Ещё, мне удалось выпросить себе проводника, который знал местоположение всех «злых вещей» в Выручай–Комнате, а было этих «вещей» очень и очень до хрена.
Уже думал, что моё везение мне отказало окончательно, но тут случились события, которые опровергли эту теорию. А всё из–за тех же уродов, которые благополучно вернулись с излечения, кто из Мунго, а кто и от мадам Помфри. Вот неймётся им! Всё норовят какую–нибудь гадость сделать ближнему своему! Два рейвенкловца и слизеринец Пьюси, на этот раз, в силу своей вседозволенности и безнаказанности, выбрали объектом для издевательств нашего беднягу завхоза и сквиба, мистера Филча.
Надо заметить, что я, после прошлого столкновения навёл справки обо всей этой компании и выяснил очень интересные вещи. Что Роджерс, что Долтон, что и все остальные, имеют очень непростых родителей и даже у Виккерса мамаша имеет нехилый пост в министерском «Секторе борьбы с неправомерным применением магии». У остальных, предки тоже разнокалиберные шишки в различных отделах. И теперь мне стал понятен весь тот кипишь и такое количество авроров задействованных на расследование происшествия. Типичная золотая молодёжь, «охреневшая в атаке», которая сейчас активно прессовала безответного старика.
Сначала, меня привлёк истошный кошачий крик, как будто с животного заживо шкуру снимают. То, что это не Гермионин Живоглот, я был полностью уверен, кошак сам с кого хочешь шкуру сдерёт и так, что ты даже не заметишь, но вот то, что кто–то сейчас издевается над чьим–то фамильяром, мне не понравилось. Вообще, живодёров не люблю. К кошачьим воплям добавились звуки, как будто кого–то интенсивно месили ногами, а затем я услышал и обрывок разговора:
… — может знать, кто это сделал Лео! Джери теперь всю жизнь в маске ходить!..
— Эди, это может не сойти нам с рук, — узнал я грубый бас Долтона.
— Да что с этим сквибом случится? Поспрашиваем сейчас, а потом подчистим за собой «Обливейтом», я как раз его выучил и мне практика нужна, — раздался, на этот раз глухой голос, который я так же опознал.
— Нужно было Диггори лучше трясти, он что–то знает, но не говорит. Я всё равно узнаю, кто это со мной сделал! Заново отращивать кости… Блядь!!! — кипятился Пьюси. — Говори, что видел, сквиб!!!
Я снял мантию одновременно выходя из–за угла, где до этого подслушивал и упёрся взглядом в нелицеприятную картину избиения. Наш долговязый завхоз лежал на полу, скорчившись калачиком, молча обнимал свою, орущую благим матом кошку, миссис Норрис, а трое старшекурсников, матерясь и ругаясь как пьяные докеры, пинали несчастного старика куда ни попадя. Это зрелище, мгновенно меня вызверило.
Раньше, до ритуала Ханеша и обретения его памяти и навыков, я может быть и позлорадствовал, так как Филч, был той ещё сволочной личностью по отношению ко всем ученикам, и мог придраться с мелочными замечаниями по любому, даже самому несущественному поводу, но теперь, у меня достало внимательности и наблюдательности, чтобы изучить, кто же на самом деле наш желчный завхоз. Ещё будучи на отработке у старика, в самом начале учебного года, я поразглядывал стены его каморки, густо увешанные потемневшими от времени колдографиями и с удивлением опознал на нескольких снимках, молодого и высокого Филча в военной форме с нашивками штаб–сержанта. И ещё с большим удивлением увидел карточку, где он стоял рядом с улыбающейся красоткой в форме второго лейтенанта и, в которой я с трудом опознал нашу МакГонагалл. Получается, что наш завхоз очень даже воевал и является ветераном, во всяком случае, когда я углядел небольшую рамку увешанную медалями, в которых я опознал только Крест Виктории*. Вот тогда–то я и офигел и стал относиться к нашему завхозу с нешуточным почтением, а сейчас какие–то отморозки пинают этого достойного человека ногами!
— Добрый вечер… придурки! — зло поздоровался я.
