— Альбус! Это переходит всякие границы! — прошипела профессор.
— Минерва, просто у меня появились догадки, которые я захотел проверить. Видишь ли, Гарри может оказаться не тем Гарри, которого мы все знаем, и я подозреваю, что он может…
— Мадам Помфри, мэм! — перебил я спокойным голосом, начавшуюся перепалку. — Можно мне мою палочку?
— Зачем она вам, мистер Поттер? — удивилась она.
Мой магический концентратор, как я узнал от суперразведчицы Гермионы Грейнджер, хранился у нашего школьного колдомедика и, после известных событий и проверок, меня с ним разлучили. Во избежание, так сказать. Мало ли что! Вдруг опять какое–нибудь чёрное колдунство произойдёт?
— Хочу показать кое–что… Ничего опасного, — после паузы, заверил я.
Пока МакГонагалл прожигала взглядом пристально смотрящего на меня директора, мадам Помфри прошла в свою обычную комнатку и вернулась, держа в руках мою палочку и протянула её мне рукояткой вперёд.
Я взял её в правую руку и ощутил давно позабытое тепло. Тёмно–коричневая, полированная поверхность, удобная ручка, неожиданная, не ощущаемая лёгкость и комфорт. Моя прелесть!
Вздёрнул резким жестом руку и с поднятой перед лицом палочкой произнес, немного переработанную, основную формулу признания из четвёртого параграфа «О определении подлинности свидетеля и показаний оного» из свода уголовных и административных правонарушений, магической Великобритании.
— Клянусь жизнью, душой и магией, что я не являюсь никем иным, как Гарри Джеймсом Поттером! Пусть Первородная будет мне свидетелем. Люмос. — тихо и ровно проговорил я.
Палочка в моих руках начала стремительно нагреваться, пространство заполнилось гулом и треском, а на конце моего концентратора ровно и немигающе зажёгся голубой огонёк, ярко осветивший всё вокруг меня. Потянуло отвратительной вонью сгорающего лака, а палочка начала обжигать руки.
— Нокс. — я положил переставший светить, дымящийся концентратор, рядом на кровать.
Шокированные лица МакГонагалл и Помфри и прищуренная физиономия директора.
— Ведь ты, мальчик мой, можешь находиться под влиянием, даже под такой клятвой. — уверенно проговорил Дамблдор.
Вот же сука! Председатель верховного суда, мать его! Знает всю такую вот казуистику. Но у меня есть, что тебе сказать, древняя ты мандовошка! Я кинул всё ещё горячую палочку мадам Помфри, которую она на автомате поймала.
— То есть вы хотите меня убить, мистер Дамблдор? — всё также безэмоционально спросил я. — Невозможно не находиться под чьим–то влиянием, живя в обществе, профессор. Я нахожусь под влиянием Вас как директора школы, учеником которой я являюсь, под влиянием профессора МакГонагалл, которая мой декан и опекун на время учёбы на факультете и даже под влиянием мадам Помфри, которая мой лечащий колдомедик. Я поклялся Вам своей душой, которую невозможно обмануть… сэр!
— Я не это имел ввиду, маль…
— Мадам Помфри, мэм! Пожалуйста! Проверьте меня на наложенные чары подчинения и контроля. — прервал я директора.
Ого! Вокруг меня засветились разноцветные круглые похожие на голограммы рисунки разноцветных печатей. «Магика гранд визус»! Я такое ещё не изучил, но уже умею определять. Это она наверное от потрясения такое колданула. Там очень много энергии и ещё больше контроля нужно. Сильна тётенька. Сколько интересно она своего резерва вбухала?
Похоже, Помфри хватило мимолётного взгляда, чтобы определить, что со мной, относительно, всё в порядке, после чего она холодно и сухо заявила:
— Покиньте Больничное крыло, директор, мне нужно заниматься пациентами.
— Но, Поппи, я…
— Убирайся, Альбус!!! — заорала, уже не сдерживаясь, Помфри.
На будущее. Очень постараться не злить ещё больше рассерженных ведьм. Очень, очень постараться. Я прямо кожей ощутил ярость. Именно ярость, чистую такую, можно сказать, незамутнённую и яркую. Стрёмное чувство.
Казалось бы, что побледнеть ещё сильнее, чем сейчас, директору не удастся, но он и здесь выкрутился, радикально сменил колер своей физиономии на серый и поспешно свалил на выход.
МакГонагалл с совершенно обалдевшим лицом приобняла за плечи трясущуюся мадам Помфри и буквально насильно отволокла её к ней в каморку. Успокоительное пить, наверное. И это не зелье, я имею в виду. Медики, они во всех мирах одинаковые, и что характерно, на спирт богатые.
— Клятва! Минни! Мордредова клятва! Как так можно!? — услышал я удаляющийся шёпот, потерянной Помфри.
— Что вы хотите, мистер Поттер? — спросила внимательно на меня смотрящая мадам Помфри.
После недавних событий прошло два дня и я понял, что с такой женщиной можно иметь дело, и поэтому я с честно выцыганенным у Грейнджер пергаментом, на котором моим убористым, но корявым почерком, был написан список очень специфических зелий, настоев и мазей, и подкатил с ним к нашей колдомедику.
— Вот! — я протянул мадам Помфри свиток с моими каракулями.
Вчитавшись и нахмурившись, мадам Помфри начала говорить:
