— Знаете, я, пожалуй, и перед ним извинюсь.
— Правда?
— Я ездил к Чилтону домой — никто не открывает. Может, вы в курсе, куда он переехал?
— Чилтон с семьей завтра едет в летний домик, это в Холлистере. Сегодня ночует в мотеле. Где именно — не сказал. Их дом — место преступления.
— Что ж, отправлю Чилтону е-мейл через блог.
Неужели и правда извинится?
Повисла пауза, и Дэнс подумала: самое время отступать. Завернув последнюю печеньку в салфетку, она направилась к выходу.
— Счастливого пути, мистер Ройс.
— Еще раз прошу прощения. Мне и правда жаль, агент Дэнс. Надеюсь, нам доведется поработать вместе.
Соврал, дважды. Тело-то не обманет.
Улыбаясь, Джонатан Боулинг встретил Дэнс в вестибюле офиса КБР. Агент вручила профессору временный пропуск.
— Спасибо, что приехали.
— Я успел соскучиться по штабу. Думал, меня уволили.
Дэнс улыбнулась. Вызвонив Боулинга, она оторвала его от подготовки к лекциям для летних курсов (или к свиданию?). Профессор с радостью оставил работу, согласившись приехать в Монтерей.
В кабинете Дэнс вручила Боулингу его последнее задание — ноутбук Шеффера.
— Я уже боюсь, что не найду Тревиса или хотя бы его тело. Просм
— Сейчас глянем. — Боулинг кивнул на «Тошибу». — Запаролен?
— Этот — нет.
— Вот и славно.
Профессор приподнял крышку ноутбука.
— Буду искать файлы, созданные или измененные за последние две недели. Годится?
— Еще бы.
Профессор нагнулся к компьютеру, и его пальцы запорхали над клавишами словно у пианиста. Дэнс сдержала улыбку.
Через некоторое время Боулинг откинулся на спинку кресла.
— Похоже, Шеффер мало пользовался ноутбуком, пока планировал месть Чилтону. Он просматривал блоги, ленты RSS, рассылал е-мейлы друзьям и партнерам по работе — но никто из них не связан с убийствами. Хотя это всего лишь неудаленные записи. На прошлой неделе Шеффер периодически подчищал временные файлы и архив браузера. Как раз то, что могло бы нам помочь.
— Да. Можете восстановить стертое?
— Погодите, я выйду в сеть и скачаю бот, написанный Ирвом. Потом запущу его на диске С, и программка склеит части недавно удаленных сведений. Кое-что на выходе получим в неполном виде, кое-что — в искаженном. Большая же часть файлов будет на девяносто процентов читабельна.
— Отлично, Джон.
Спустя минут пять написанный Ирвом бот уже рыскал по винчестеру Шеффера, восстанавливая удаленные файлы и сохраняя их в созданной Боулингом новой папке.
— Сколько уйдет времени? — спросила Дэнс.
— Где-то пара часов.
Глянув на часы, профессор предложил съездить поужинать. На своей машине он отвез Дэнс в ресторанчик неподалеку от офиса — на возвышенности с видом на аэропорт, город за ним и бухту. Заняв столик на веранде (с газовыми обогревателями под потолком), они потягивали душистое вионье. Солнце раскаленным оранжевым шаром опускалось в Тихий океан. Дэнс и Боулинг молча любовались закатом, в то время как туристы спешили заснять его на фото — чтобы, приехав домой, при помощи «Фотошопа» придать снимкам хотя бы приблизительное сходство с великолепием живой картины.
Потом Дэнс рассказывала о детях. Разговор перешел на тему собственного детства агента и профессора; откуда они оба приехали в Калифорнию. Боулинг поделился информацией, что всего двадцать процентов населения Центрального побережья — коренные калифорнийцы.
В наступившей тишине Дэнс ощутила, как напряглись у нее плечи. Что дальше?
— Можно задать один вопрос? — сказал Боулинг.
— Спрашивайте, — ответила Дэнс, готовая ко всему.
— Когда умер ваш муж?
— Примерно два года назад.
Два года, два месяца и три недели… Дэнс могла назвать даже час.
— Я никого не терял. В смысле вот так тяжело. — В голосе профессора прозвучала тоска, а веки на мгновение дернулись, словно планочки жалюзи. — Можно узнать, что случилось?
— Можно. Билл служил в ФБР, в местном отделении. Но погиб не на службе. Случилась авария, на первом шоссе. В машину мужа врезался грузовик, водитель которого уснул за рулем. — Дэнс слабо усмехнулась. — Только сейчас осознала одну вещь: сослуживцы Билла потом год приносили цветы на место аварии.
— Крест поставили?
— Нет, только приносили цветы. — Дэнс покачала головой. — Господи, как же я их ненавидела. Цветы постоянно напоминали о горе, и я специально делала крюк, лишь бы не видеть их.
— Ужасно, наверное…
В обычной жизни Дэнс старалась не применять навыки дознавателя. Порой она читала детишек, порой — ухажеров. Как-то уличила Уэса в мелком вранье, и сын пробурчал: «Мам, ты как супермен. Насквозь видишь».
Боулинг хоть и улыбался сочувственно, язык тела его изменился: сам того не сознавая, профессор плотнее сжал ножку бокала и беспокойно потирал пальцами свободной руки.
Надо его подбодрить.
— Давайте, Джон, колитесь. Вам ведь есть что рассказать? Объясните наконец, почему холосты?
— О, не так все трагично.
