Впрочем, Имрата и без ее помощи пока что неплохо держалась. Похоже, с разрушением Артефакта Силы Бельзедор и впрямь ослабел. Он двигался как-то дергано, спотыкался, то и дело совершал грубые ошибки и откровенно проигрывал девочке-подростку.
Пусть титаниде – но подростку.
И сейчас этот подросток выбил у Бельзедора меч, поймал его на лету – и мгновенным взмахом отрубил голову!
У Бельзедора тут же выросла новая.
– Это бесполезно, – провозгласил он, вырывая свой меч обратно. – Присоединяйся ко мне, и я подарю тебе жизнь. Вступай в ряды моих приспешников.
– Никогда-а-а-а!!! – возопила Имрата.
Она резко увеличилась. Выросла почти вдвое против своего обычного роста и страшно пнула Бельзедора. Пнула со всей титановой силой.
Темный Властелин отлетел, проломил стену… и упал в пропасть. На какой-то миг все замерли, ошеломленно уставились на дыру, в которой исчез кошмар всего Парифата.
Неужели погиб?!
Но нет. Через несколько секунд в отверстие просунулась громадная ручища. Бельзедор тоже вырос – до невообразимых размеров.
Стоя по колено в лаве, он сам был ростом со свою цитадель.
Прихвостни прижались к стенам. Искатели Криабала попадали на пол. Мектига задело мизинцем колосса – и он отлетел в сторону.
А Имрата забилась, едва не раздавленная железной хваткой. Всей ее титановой силы не хватало, чтобы отогнуть Бельзедору хотя бы палец.
– ПРОСТИ, МНЕ ЕЩЕ НАДО ПОПРОБОВАТЬ ТОРТ, – громыхнул Темный Властелин, ломая Имрате все кости.
Сжав ее для верности еще разок и свернув набок голову, Бельзедор отшвырнул мертвую титаниду. Тут же снова уменьшившись, он прошел в тронный зал, ступая по воздуху, как по каменным плитам. Стиснув запястье обомлевшей Джиданны, он вырвал у нее Белый Криабал и произнес:
– Вы проиграли. Теперь это мое.
– Тебе же… тебе же нельзя к нему даже прикасаться! – пролепетал перепуганный Дрекозиус.
– Да ладно, кир с ним, – пожал плечами Бельзедор, листая Белый Криабал. – Господин управляющий, разберитесь с этими. Обыщите их, заберите все ценное и заприте… ну где-нибудь там. Не мне вас учить.
– Всех троих? – уточнил выросший словно из-под земли управляющий.
– Троих?.. – нахмурился Бельзедор. – А их разве было не четверо?..
– Воин, волшебница, жрец, – перечислил управляющий. – Больше никого.
– Ну, значит, троих, – снова пожал плечами Бельзедор.
И принялся есть торт, угодливо поднесенный прихвостнем.
Идя за угрюмыми цвергами, Фырдуз размышлял, какой же это все-таки удивительный зверь – индрик. Кто еще на белом свете может в одиночку проделать туннель в сотню вспашек длиной? Они шли уже второй день – и все еще были в этих утрамбованных стенах. Земля и камень, обработанные бивнями и лапами индрика, словно спекались.
Конечно, до самого конца важные цверги не пошли. Их ничего не интересовало в Драконовом гроте. Они не собирались бежать из Яминии. Халлар, последний не сдавшийся город, – вот куда лежал их путь.
По счастью, туннель индрика не был непрерывным. Трантарикуририн прокладывал его по прямой – и кое-где эта прямая пересеклась с уже существующими туннелями и пещерами.
В одном таком месте цверги и вышли. Ведя под руки свою мать, хлипкую белобородую старуху, принц Перетрекумб и принцесса Остозилар поднялись по высоким гранитным ступеням. Впереди открывался настоящий лес колонн, а за ними виднелась усеянная шипами стена.
– Смотри, кобольд, – гордо, но и с некой горечью произнесла Остозилар. – Это и есть Халлар. Священный город.
Фырдуз молча кивнул. Он слышал о Халларе. Тот почти вчетверо меньше Хасмы и далеко не так блистателен, но о нем слышали все, кто живет Внизу.
Потому что Халлар – действительно священный город. И не только для цвергов, но и для кобольдов, и даже вроде бы хобиев. Ибо Халлар – резиденция понтифика Гушима. Верховного жреца Пещерника.
Кощунственно даже помыслить о том, что его стены могут быть разрушены.
Их и не разрушили. Хобии окружили Халлар плотным кольцом, подрылись под него со всех сторон – но сам город оставался нерушим и не взят.
Крепость. Твердыня. Скала. Вот что такое Халлар. Даже если будет захвачена вся Яминия, Халлар падет последним.
И именно падет, а не сдастся. Прямо сейчас у этой глухой, уходящей в потолок стены, толпились десятки хобиев, постреливая из жахателей и требуя, чтобы Халлар сдавался, – но ответом им была тишина.
Оставив цвергов ждать, Фырдуз в костюме лазутчика подкрался поближе. Вообще-то сейчас ему этот костюм был нужен как рыбе сапоги – среди слепцов-то. Но он проявил благоразумие – и не зря, как оказалось. Кроме хобиев близ Халлара бродили и цверги – яминцы, присягнувшие новой власти.
Эти особенно отчаянно убеждали своих сородичей сдаться. Кричали, что война окончена, король погиб, страна завоевана и усмирена. Предъявляли доказательства, предлагали открыть ворота, обещали, что ни сам город, ни его защитников никто не тронет.
Гарнизон Халлара по-прежнему молчал. Казалось, что внутри все мертвы – такое безразличие исходило от города-крепости.
