- Ты считаешь, что это сделал не один и тот же человек?
Люк задумался:
- Выглядит именно так.
- Скорее всего, ты прав. Человек, который похитил Бейли, не хочет, чтобы информация об изнасилованиях и фотографиях стала достоянием гласности. Человек, который совершает убийства, напротив хочет, чтобы мы сконцентрировались на деле Алисии Трейман. Как одно стыкуется с другим, я понять пока не могу. Мне известно, что убийца не оставляет ничего, что могло бы нам помочь с его идентификацией. Если я найду похитителя Бейли, то, возможно, мне удастся вытянуть из него кое-какую информацию, которая наведет на след.
- Совершенно верно, - согласился Люк. – Значит, ты хочешь, чтобы я эти пятьдесят фотографий сократил до пяти-шести, которые можно будет показать Хоуп, да? В любом случае, ты должен переговорить с художником. Если Хоуп сможет нам хотя бы вкратце описать этого типа, то нам, возможно, удастся выудить парочку фотографий из кучи.
Дэниел поднялся:
- Я скажу Мэри, чтобы она передала тебе набросок, который удастся нарисовать со слов Хоуп. Сам же я сейчас отправляюсь в Даттон, чтобы пообщаться с Робом Дэвисом и Гартом. Но прежде всего, я позвоню в прокуратуру и переговорю с Хлойей. Фулмор сказал правду насчет кольца, и бил он Алисию, когда та уже была мертвой. Ему можно предъявить надругательство над трупом, но убийства он не совершал.
- Хлойя придет в дикий восторг, - хмыкнул Люк. – Хотя, скорее всего, не придет.
- Пока… - Дэниел оборвал себя на полуслове, когда понял, что он хотел сказать. Пока Алекс здесь. Может, слишком рано еще строить такие планы… или не рано? Но когда он держал одной рукой Хоуп, а другой Алекс, ему показалось, что у него снова появилось чувство умиротворения. Во всяком случае, это нечто большее, чем раньше он испытывал к одной женщине. Чувства к ней базировались на хорошем сексе. Очень-очень хорошем сексе. Только он не верил, что все сводилось к сексу.
- Пока, что? – допытывался Люк.
- Пока Хлойя вершит справедливость, - закончил предложение Дэниел. – По крайней мере, что касается Фулмора. Но, как ты уже раньше сказал, из этого следует, что полиция Даттона подменила улики.
- Чейз уже проинформировал Хлойю о наших подозрениях в отношении Лумиса.
- Да, я знаю. Она проведет официальное расследование.
- А ты с этим согласен? Я думал, что этот человек твой друг, или нет?
- Нет, не согласен, - прошипел Дэниел. – Но если он подменил улики и запихнул невиновного за решетку, а убийцу отпустил, то с этим я еще меньше могу согласиться.
Люк поднял обе руки:
- Эй, извини.
Дэниел на мгновение прикрыл глаза:
- Нет, это я должен извиниться. Я не должен был на тебя кричать. Люк, спасибо тебе за работу. Но мне пора.
- Подожди минутку. – Люк протянул ему через стол два раскрытых ежегодника. – Они соответствуют твоему году выпуска и твоей сестры. Я думал, тебе захочется их иметь.
Дэниел посмотрел на фотографию в нижнем ряду и почувствовал, что на сердце появилась тяжесть. На выпускной фотографии сестра выглядела холодной и надменной. Но это лишь фасад, в этом он уверен. Надо ей позвонить, прежде чем в прессу просочится информация об изнасилованиях, которые проверяет Талия. Он виноват перед Сюзанной. Очень виноват.
Вероятнее всего, станет президентом Соединенных Штатов. Дэниел провел пальцем по своей фотографии в ежегоднике. Его одноклассники выбрали такой заголовок, потому что он с первого класса был серьезным и осмотрительным. Прилежным и правдивым. Оратором класса и руководителем клуба дебатов. Каждый год награждался в футболе и баскетболе. Получал только хорошие оценки. Учителя хвалили его за независимость суждений. За его нравственность. Сынсудьи.
Сын лицемерного ублюдка. Именно это так сильно напрягало Дэниела. Отец не тот человек, ради которого стоило молчать. До него доходили тихие разговоры, которые вел Артур Вартанян с многочисленными визитерами в кабинете на первом этаже их дома. Он знал, что отец по всему дому устраивал тайники с кучей незарегистрированного оружия. И пачками наличных денег. Он всегда подозревал своего отца в коррупции, но доказать это ему бы не удалось.
Всю свою жизнь Дэниел пытался загладить вину отца, потому что он сын Артура Вартаняна. Его взгляд переместился к другому ежегоднику. Сюзанна наоборот всю свою жизнь пыталась забыть, что она дочь Артура Вартаняна. Строчка под ее фотографией гласила, что она настойчива в достижении своей цели. Она ее достигла, но какой ценой? Сюзанну мучали воспоминания, которыми она ни с кем не делилась… даже со мной. По крайней мере, со мной. Он покинул родительский дом, чтобы поступить в колледж, но, в конце концов, поступил в полицейскую академию. А после того, как его отец сжег фотографии Саймона, он полностью отвернулся от своей семьи. И от Сюзанны. Он оставил ее дома. С Саймоном.
