Алкион сделал несколько шагов ближе, чувствуя, как жара от печи лижет его лицо. Он глубоко вдохнул, собрался с мыслями и рассказал о своем пути, о своих сомнениях, о своем решении вернуться. Он говорил о своих потерях, о своем страхе, о своей надежде. Он рассказал о своей необходимости в ловушке для душ, интегрированной в меч, о своем желании остановить зло, которое грозит его земле.
Гефест внимательно слушал, его лицо не выражало никаких эмоций. Только изредка он кивал головой, подтверждая, что слышит. Когда Алкион закончил, воцарилась тишина, прерываемая только шумом работы кузни.
— Ты изменился, — сказал наконец Гефест, его взгляд стал мягче. — Твой огонь угас, но в нем затеплилась новая искра. Ты понял, что сила — это не только меч, но и дух. Это мудрое решение.
Алкион молча кивнул, его сердце билось быстро. Он знал, что Гефест видел его насквозь, видел все его слабости и сильные стороны. И он знал, что Гефест не откажет ему.
— Хорошо, — сказал Гефест, вставая. — Я согласен. Мы создадим такой меч, какого еще не видели боги. Меч, который будет ловить души врагов и наполнять тебя силой. Но помни, Алкион, всякая сила требует ответственности.
В кузне началась лихорадочная работа. Гефест сам взялся за дело, его руки двигались с ошеломляющей скоростью и точностью. Огонь пылал ярче, молоты звенели громче, а воздух наполнялся острым запахом раскаленного металла и мистических ингредиентов. Алкион наблюдал, как бог создает чудо, как он вносит в меч не только остроту лезвия, но и чары, которые будут поглощать души врагов.
Это была не просто работа, это было сотворение чуда. Гефест вплетал в меч частички звездной пыли, капли мистического нектара, волокна божественной энергии. Он наполнял меч не только физической силой, но и магической мощью. Он добавлял руны защиты и руны поглощения душ, рисуя их на поверхности меча своим божественным молотом.
Работа продолжалась неделями, а потом и месяцами. Алкион не уходил, он был рядом с Гефестом, наблюдая за его работой, учась у него мудрости и терпению. Он понял, что настоящая сила не в количестве пролитой крови, а в силе духа, в способности понять и простить.
Меч был завершён. Его лезвие, отполированное до зеркального блеска, отражало свет, словно звёзды на ночном небе. Каждая деталь, каждая грань были продуманы до мельчайших подробностей, как будто сам воздух вокруг него дышал магией. Рукоять, украшенная инкрустацией из драгоценных камней, сияла, переливаясь всеми цветами радуги. Её изгиб был идеально сбалансирован, идеально ложась в ладонь, словно продолжение руки.
Алкион поднял меч, и его тело пронзила волна мощи, разливаясь по венам. Он чувствовал, как энергия наполняет его, словно бурлящая река, готовая прорваться наружу. Это было не просто оружие, а живое существо, созданное для великих свершений. Он ощущал, как меч поёт в его руках, как будто он сам был продолжением этого могущественного артефакта.
Гефест улыбнулся, улыбкой старого мудреца, который видел много войн и много смертей, но никогда не терял надежды на лучшее. — Иди, Алкион, — сказал он. — И помни, что меч — это только инструмент. Настоящая сила в тебе. И используй её мудро.
Алкион поклонлся богу и вышел из кузни, держа в руках меч, который должен был принести мир его земле. Он идти вперед, готов к любым испытаниям, готовый к любой борьбе. Потому что он знал, что теперь у него есть не только меч, но и мудрость, и вера в себя. Он шел вперед, неся в сердце надежду на лучшее будущее.
Но на обратном пути сын Ареса решил заглянуть к отцу, там и он и узнал о кончине родителя и о том, кто приложил руку, дабы Алкион стал сиротой.
Виктор Крид стоял на краю древнего виноградника, вглядываясь в бескрайние ряды лоз, уходящие за горизонт. Воздух был наполнен сладким ароматом спелых ягод и едва уловимым запахом ферментации. Где-то вдалеке слышались звуки музыки и смеха, словно приглашая путника присоединиться к бесконечному празднику.
— Дионис, — пробормотал Крид, делая первый шаг в виноградник. — Ты всегда умел устроить веселье.
Путь через виноградник оказался сложнее, чем Виктор ожидал. Лозы, казалось, жили своей жизнью, то преграждая дорогу, то внезапно расступаясь, образуя неожиданные проходы. Несколько раз Крид ловил себя на мысли, что ходит кругами, хотя был уверен, что двигался по прямой.
Внезапно перед ним возникла небольшая поляна, на которой стоял древний каменный алтарь. На алтаре лежала гроздь винограда, настолько спелого и сочного, что у Виктора невольно потекли слюнки.
«Не поддавайся искушению, — напомнил он себе, обходя алтарь стороной. — Все здесь — ловушка».
Как только Крид миновал поляну, за его спиной раздался разочарованный вздох. Обернувшись, он увидел, что алтарь исчез, словно его никогда и не было.
Продолжая свой путь, Виктор вышел к небольшой деревушке, утопающей в праздничном веселье. Повсюду были развешаны гирлянды из виноградных лоз и цветов, а в центре площади стояла огромная бочка с вином, из которой каждый желающий мог черпать сколько угодно.
