Из глубин коридора, словно призрак, выплыла Горгона. Её красота была поистине ужасающей — бледная, почти прозрачная кожа, словно выточенная из мрамора, подчеркивала резкость скул и глубину темных, полных бездны глаз. Густые, черные, как ночь, волосы каскадом спускались на плечи, переплетаясь с живыми, шевелящимися змеями. Каждая змея была уникальна:
Одна, самая крупная, имела чешую цвета изумрудной зелени, с переливами серебра, и глаза, похожие на холодные алмазы. Её язык, длинный и тонкий, сверкал, словно заточенный кинжал.
Другая, меньшего размера, была окрашена в глубокий синий цвет, похожий на ночное небо, усеянное звёздами — мелкие блестки на её чешуе переливались, словно искры. Её голова была украшена тонким золотым венцом.
Третья змея была буро-коричневой, почти незаметной на темных волосах Горгоны, но её глаза горели ядовито-желтым светом, и острый хвост постоянно изгибался, готовясь к броску.
Остальные змеи были различных оттенков зеленого, коричневого и черного, с переливами серебра и золота в чешуе. Они шевелились, шипели и изредка выскакивали из волос Горгоны, словно живые тентакли, добавляя её и без того ужасающему образу еще большей зловещей красоты. Все они были пропитаны злобой и холодом смерти.
— Красивая, — Крид неожиданно сделал комплимент, его голос звучал спокойно, почти беззаботно, на фоне жуткого, каменного лабиринта. — Интересно… как выглядит твоя улыбка. Неужели ты никогда не улыбаешься?
Медуза Горгона застыла, словно окаменевшая статуя, которую она сама создавала. Её змеи зашипели, головы дернулись, но сама она не двигалась. Несколько долгих секунд царила тишина, прерываемая лишь тихим шелестом змей в её волосах. Наконец, Горгона прокашлялась, звук был хриплым, необычным для такой кажущейся изысканной сущности.
— Ты… насмехаешься надо мной? — прошипела она, голос её звучал холодно, как зимний ветер. — Ты должен быть уже камнем! Моё лицо превращает всех в безжизненные статуи!
— Наверное, я не из того камня, — улыбка Крида стала шире, в его глазах заиграли искринки. — Или же твоя красота сильна, но не так сильна, как моё желание увидеть твою улыбку. Разве это не интересно? Увидеть твою улыбку?
Горгона молчала, её глаза, полные злобы и удивления, исследовали Крида, словно стараясь проникнуть в его душу. Змеи на её голове притихли, словно ожидая приказа. Наконец, после недолгого молчания, углы губ Горгоны незначительно приподнялись. Это была не улыбка в полном смысле слова, скорее странное выражение лица, смесь удивления и… возможно, даже небольшого интереса.
— Это любопытно, — прошептала она, и голос её потерял часть своей холодности. — Очень… любопытно.
Крид бесстрашно шагнул вперед. Воздух вокруг Горгоны, до этого густой и тяжелый от присутствия смертельной магии, казался теперь напряженным, словно перед бурей. Каменные лица окаменевших жертв казались наблюдающими за этим рискованным действием. Медуза оцепенела. Её змеи, до этого шуршавшие и шевелившиеся, замерли, словно вырезанные из камня. Даже блеск в её глазах на мгновение померк, сменившись немым удивлением.
Крид не стал атаковать, не выхватил меч, не приготовился к защите. Он медленно, грациозно поднял руку, пальцы его были расслаблены, а движения плавными и неторопливыми. Он коснулся её щеки тыльной стороной ладони, легким прикосновением, едва задевающим кожу. Его пальцы прошли по холодной, словно мрамор, щеке, остановившись в сантиметре от губ. Прикосновение было таким нежным, что казалось практически нереальным в этом жутком месте, среди камня и смерти. Даже холод камня не мог снять то нежное тепло, которое исходило от его руки.
Горгона оставалась неподвижной, словно зачарованная. Её дыхание сделалось ровным и глубоким, а в глазах заиграли новые оттенки — удивление сменилось недоумением, а затем и странным сочетанием страха и… интереса. Змеи на её голове медленно зашевелились, словно просыпаясь от странного оцепенения. Воздух застыл в ожидании.
Крид приблизился ещё чуть-чуть, его тепло проникло сквозь холод, окружающий Горгону. Теперь его горячее дыхание обжигало её ухо, вызывая невольную дрожь. Он наклонился ещё ниже, и его волосы легли на её плечо, вызывая легкие мурашки на коже. Его аромат и привкус магии буквально опьянил её, и девушка вновь смущённо молчала.
— Давай поужинаем… — прошептал он ей на ухо, голос его был низким и бархатным, полным нежной иронии. — Если я, вдруг, не умру? — Он улыбнулся, и эта улыбка была полна такого самоуверенного спокойствия, что казалось чем-то невероятным. И прежде чем Горгона смогла что-либо ответить, прежде чем она смогла даже понять, что происходит, он сорвал с её прекрасных губ жаркий поцелуй.
Это был не поцелуй любовников, а поцелуй смелого вызова, поцелуй человека, который бросил вызов самой смерти. Он был коротким, но полным страсти, полным того смелого и непреодолимого желания, которое овладело Кридом. Горгона застыла, её тело пронизала волна необычных ощущений, смесь удивления, шока и… чего-то ещё, чего-то такого, что она сама еще не поняла.
