— Что касается службы, — задумчиво произнёс Мефодий, — мой брат собирается отправить делегацию в Армению после окончания собора, чтобы встретиться с местным католикосом. Я могу попросить его включить в эту делегацию охрану из варяжских гвардейцев — вас двоих.
— А слежка? — напомнил Велимир.
— Мы должны быть особенно осторожны, — сказал Мефодий. — Не обсуждать наши планы в общественных местах, не оставлять записей, не привлекать внимания. И самое главное — мы должны действовать быстро. Чем дольше мы медлим, тем больше у Хозяина Даров времени на подготовку.
— Когда заканчивается собор? — спросил Виктор.
— Через неделю, — ответил Мефодий. — Сразу после этого делегация отправится в Армению. Я поговорю с братом сегодня же вечером.
— Хорошо, — кивнул Виктор. — А пока мы продолжим нести службу как обычно, чтобы не вызвать подозрений. И будем готовиться к путешествию.
На том и порешили. Они условились встретиться снова через два дня, чтобы узнать, удалось ли Мефодию договориться с братом о включении Виктора и Велимира в состав охраны армянской делегации.
Следующие дни прошли в напряжённом ожидании. Виктор был особенно внимателен во время несения службы, высматривая среди толпы человека с красноватыми глазами, о котором говорил Мефодий. Но либо слуга Хозяина Даров хорошо маскировался, либо временно прекратил слежку — никого подозрительного Виктор не заметил.
Наконец наступил день новой встречи с Мефодием. На этот раз они встретились не в саду, а в небольшой часовне на территории патриаршего дворца — месте, где их разговор вызвал бы меньше подозрений, учитывая статус Мефодия как церковного деятеля.
— Мой брат согласился, — сообщил Мефодий, как только они уединились в часовне. — Вы двое будете сопровождать делегацию в Армению в качестве личной охраны. Я объяснил Кириллу, что вы особенно надёжны и уже знакомы со мной по предыдущим путешествиям.
— Это хорошая новость, — облегчённо вздохнул Велимир. — Когда отправляемся?
— Через пять дней после окончания собора, — ответил Мефодий. — Мы поедем сухопутным путём через Малую Азию, затем через Каппадокию и, наконец, в армянские земли. Путешествие займёт не менее месяца, учитывая состав делегации и необходимость дипломатических остановок по пути.
— Месяц… — задумчиво произнёс Виктор. — Много времени. Хозяин Даров может успеть подготовить новые ловушки.
— К сожалению, быстрее никак нельзя, — развёл руками Мефодий. — Делегация включает высокопоставленных церковных сановников, которые не привыкли к спешке и лишениям. Но я постараюсь ускорить путешествие, насколько это возможно.
— Есть ещё кое-что, что меня беспокоит, — сказал Виктор. — За эти месяцы в Константинополе эффект воды сердца болота постепенно ослабевает. Я всё ещё могу чувствовать некоторые эмоции, но они становятся всё более приглушёнными. Боюсь, что скоро я вернусь к своему прежнему состоянию — неспособности полноценно переживать человеческие чувства.
Мефодий внимательно посмотрел на него.
— Это может быть и к лучшему, — неожиданно сказал он. — Не пойми меня неправильно, я искренне сочувствую твоему состоянию и хотел бы помочь тебе обрести полноту человеческих ощущений. Но в предстоящей борьбе с Хозяином Даров твоя… особенность может стать преимуществом. Он питается человеческими эмоциями, особенно страхом, гневом, отчаянием. Чем меньше ты чувствуешь, тем труднее ему манипулировать тобой.
Виктор нахмурился. Он не думал об этом аспекте, но в словах монаха была логика. Его эмоциональное онемение, которое всегда казалось ему проклятием, могло оказаться щитом против влияния Хозяина Даров.
— Возможно, вы правы, — неохотно согласился он. — Но после того, как мы найдём Печать и остановим его… Я всё равно хотел бы найти способ избавиться от Дара Теней. Жить вечно, не чувствуя всей полноты жизни, — это не жизнь, а лишь существование.
— Я понимаю, — мягко сказал Мефодий. — И я не отказываюсь от своего обещания помочь тебе. Но сейчас мы должны сосредоточиться на более неотложной задаче — остановить Хозяина Даров, пока он не обрёл полную силу в нашем мире.
— Согласен, — кивнул Виктор. — Сначала остановим угрозу для всего мира, а потом займёмся моей личной проблемой.
— Я тоже согласен, господин, — поддержал Велимир. — Хотя… — он замялся, — мне жаль, что эффект воды сердца болота ослабевает. Ты стал более… живым, что ли. Более похожим на обычного человека.
Виктор посмотрел на юношу с неожиданной теплотой.
— Спасибо, Велимир. Твоя забота… значит для меня больше, чем ты можешь представить. Особенно сейчас, когда я ещё способен это ощутить.
Мефодий наблюдал за их обменом репликами с мудрой улыбкой.
— Знаешь, носитель Дара, — сказал он задумчиво, — возможно, дело не только в воде сердца болота. Возможно, твоя человечность никогда полностью не исчезала, а лишь была погребена под веками одиночества и отчуждения. Искренняя дружба и забота — мощные силы, способные пробудить душу даже после тысячелетнего сна.
