— Вода лишь пробудила то, что уже было в тебе, — ответил волк. — Твоя истинная сущность никогда полностью не исчезала, даже под влиянием Дара. Ты сопротивлялся тысячелетиями, сохраняя искру своей человечности. Это… впечатляет.
Виктор улыбнулся, тронутый этой похвалой от древнего существа.
— И что теперь? — спросил он. — Какова роль Стражей в новом порядке, который мы пытаемся создать?
— Та же, что и всегда, — ответил волк. — Мы продолжим охранять места, где граница между мирами особенно тонка, — болота на севере, это озеро здесь, и многие другие точки по всему миру. Но теперь, когда хранители возвращаются, мы будем сотрудничать с вами более открыто, делиться знаниями и ресурсами.
— Это хорошо, — кивнул Виктор. — Объединив наши усилия, мы создадим более надёжную защиту против сил, подобных Хозяину Даров.
— Но не забывай, — предупредил волк, — что равновесие — это не только защита от вторжения иных миров в ваш. Это также и защита других измерений от вмешательства людей. По мере развития ваших знаний и технологий вы сами можете стать угрозой равновесию, пытаясь проникнуть туда, куда не следует.
— Я понимаю, — серьёзно ответил Виктор. — И я обещаю, что новый орден хранителей будет помнить об этом. Наша миссия — поддерживать границы в обоих направлениях, защищать не только наш мир, но и целостность всех миров.
Волк, казалось, удовлетворился этим ответом. Он встал, потянулся и посмотрел на Виктора с чем-то, похожим на уважение.
— Тогда наш разговор окончен, хранитель. Пусть твой путь будет ясным, а твои решения — мудрыми.
С этими словами серебристый волк повернулся и побежал прочь, скоро исчезнув среди скал и деревьев, словно его никогда и не было.
Виктор ещё долго оставался на скале, размышляя о разговоре со Стражем и о новой ответственности, которая теперь лежала на его плечах. Но что-то не давало ему покоя, ибо в этом мире нельзя доверять даже собственной памяти, и зверь сомнения всё ещё грыз его изнутри.
Константинополь, два месяца спустя
Город на семи холмах встретил путешественников ярким полуденным солнцем, отражающимся в куполах бесчисленных церквей и в спокойных водах Золотого Рога. Для Виктора возвращение в Константинополь было странным опытом. Он видел этот город многократно за свою долгую жизнь — ещё когда тот назывался Византием, затем в его расцвете при Юстиниане, в тёмные годы иконоборчества и теперь, в эпоху Македонской династии. Но никогда прежде он не воспринимал его так остро, с такой полнотой ощущений.
Цвета казались ярче, звуки — чётче, запахи — насыщеннее. Изменённая природа Дара Теней делала его восприятие мира более интенсивным, словно он заново учился пользоваться своими чувствами после тысячелетнего онемения.
— Не верится, что мы снова здесь, — произнёс Велимир, когда они сошли с корабля на причал.
— Да, — согласился Виктор. — И в то же время кажется, будто мы никогда и не покидали этот город.
Решение о возвращении в Константинополь было принято ещё в монастыре Святого Георгия. Мефодий должен был воссоединиться со своим братом, архиепископом Кириллом, и продолжить свою церковную миссию. Велимир хотел завершить свои дела в варяжской гвардии перед возвращением на север. А Виктор… для него Константинополь был всего лишь очередной остановкой на бесконечном пути, но теперь, с его новообретённой способностью чувствовать, он решил задержаться здесь подольше, чтобы лучше узнать Велимира, завершить его обучение и насладиться красотой и величием города, который когда-то называли «Новым Римом».
Как и ожидалось, возвращение в варяжскую гвардию вызвало некоторые вопросы. Харальд Жестокий был удивлён и недоволен тем, что они самовольно покинули делегацию в Крепости Солнца, но благодаря вмешательству архиепископа Кирилла и некоторой сумме серебра, проблема была улажена. Официальная версия гласила, что Виктор и Велимир выполняли особое поручение для церковных властей, связанное с древними манускриптами в армянских монастырях.
Они вернулись к службе в гвардии, но теперь их жизнь значительно отличалась от прежней. В свободное от дежурств время Виктор обучал Велимира всему, что знал о наследии хранителей, — особым медитациям, усиливающим чувствительность к нарушениям равновесия, техникам защиты разума от внешнего влияния, умению распознавать существ из иных измерений.
Они проводили долгие часы в уединённых уголках огромного города — в заброшенных храмах, на берегу моря, в тихих садах — где Виктор передавал своему ученику знания, накопленные за две тысячи лет жизни.
— Ты делаешь успехи быстрее, чем я ожидал, — сказал Виктор однажды, когда они сидели на холме, глядя на закат над Мраморным морем. — Твоя связь с наследием хранителей сильнее, чем я думал вначале.
— Всё благодаря твоему обучению, — скромно ответил Велимир.
— Не только, — покачал головой Виктор. — Ты имеешь предрасположенность к этому. Возможно, ты прямой потомок одного из первых семи хранителей. Это объяснило бы, почему ты так легко понимаешь концепции равновесия и так быстро осваиваешь техники, которым я тебя учу.
