Легендарный воин, закаленный в битвах с нечистью и не только, вступает в войну куда более масштабную и ужасающую. Его враги — ангелы, как падшие, так и нет; их крылья овеяны веками интриг и кровопролития. В этом безнадёжном противостоянии, где сталкиваются небесные силы и земная жестокость, Крид окончательно разочаровывается в людях, видя их предательство и малодушие. Его вера рушится, оставляя лишь пепел разочарования и жажду мести.На пороге падения Константинополя, перед лицом турецкой армии, Крид решает возродить Золотую Орду — некогда могущественную империю, теперь лежащую в руинах. Его цель — не просто восстановление, а создание новой, жестокой и беспощадной силы, способной противостоять надвигающейся тьме.
(Орда будет, но не сразу)
Ветер, который ревел в ушах Виктора, смешивался с треском рвущейся ткани его некогда элегантного костюма. Теперь остатки этого костюма напоминали развевающиеся лохмотья. Когда-то этот костюм был символом его статуса и успеха. Теперь же он превратился в жалкие обрывки, словно отражая его внутреннее состояние.
Рубашка, некогда белая и гладкая, теперь была разорвана в клочья, обнажая грудь Виктора. Галстук, символ дисциплины и контроля, свисал с его шеи, словно сломанная ветка. Брюки, некогда строгие и отутюженные, теперь болтались на ногах, изорванные и испачканные в крови.
Пиджак, некогда элегантный и безупречно сидящий, теперь был порван и висел на одном плече, обнажая спину Виктора. Его карманы были пусты, словно он потерял все, что имел.
На ногах Виктора были туфли, некогда начищенные до блеска, но теперь покрытые высохшей кровью.
Он летел в каком-то странно изящном пике, тело его было напряжено, но движения плавные и расчётливые, словно он не падал, а исполнял сложный балетный па.
Небо над ним было темно-синим, испещрённым миллиардами мерцающих звёзд. Они сверкали, как драгоценные камни, разбросанные по бескрайнему полотну. Их свет был настолько ярким, что казался почти осязаемым, словно тысячи маленьких солнц собрались вместе, чтобы осветить его путь.
Эти звёзды были совсем не похожи на те, что он видел с небесной канцелярии. Они были крупнее, ярче и насыщеннее, каждая из них имела свой уникальный оттенок. Некоторые светились мягким, тёплым светом, напоминающим огонь свечи, другие же излучали холодный, голубоватый блеск, словно ледяные кристаллы. Но были и те, что мерцали, как далёкие маяки, указывая путь в неизведанные дали.
Небо было настолько огромным и величественным, что казалось, будто оно простирается до бесконечности. Оно было полно тайн и загадок, которые манили его и заставляли задуматься о том, что же скрывается за этими далёкими мирами.
Вдалеке мелькали тусклые огоньки — вероятно, небольшие деревни или маленькие городки, беспомощные и беззащитные в своём ночном покое. Их слабые, мерцающие огни казались светлячками в бескрайней темноте, едва заметными на горизонте. Они не могли разогнать мрак, лишь добавляли ему загадочности и таинственности. Каждый огонёк, словно одинокая душа, то загорался, то гас, создавая иллюзию жизни в этом застывшем мире. В тишине ночи, когда ветер едва касался деревьев, эти огоньки казались последними островками света в океане тьмы.
Земля стремительно приближалась, и детали становились всё более чёткими. Он видел тёмные массивы леса, простиравшиеся до самого горизонта, где деревья переплетались, словно стражи древнего леса. Их ветви, покрытые густой листвой, тянулись к небу, создавая впечатление, что лес хочет поглотить всё вокруг.
Серебристые полосы реки извивались между холмами, отражая последние лучи солнца мертвецов. Вода в реке казалась почти прозрачной, как зеркало, в котором можно было увидеть своё отражение. Но внимание Крида привлекло нечто иное — странная конструкция, возвышавшаяся на одном из холмов. Она напоминала развалины старого замка, затерявшегося среди природы.
Каменные стены, покрытые мхом и лишайником, казались древними и заброшенными. Башни, когда-то величественные, теперь были наполовину разрушены, а крыши провалились внутрь. Окна, пустые и безжизненные, смотрели на мир пустыми глазницами.
Крид улыбнулся, предвкушая новые приключения. Даже для бессмертного, который видел множество миров и эпох, такая внезапность могла оказаться весьма захватывающей. Он почувствовал, как адреналин начинает бурлить в его крови, и приготовился к удару. Его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, а на губах играла лёгкая усмешка.
И перед самым соприкосновением с землёй в его сознании промелькнул эпизод из недавних событий.
(Небесные чертоги)
Безмолвная, вечная ночь окутывала Небесную Канцелярию. Не мрамор это был, а скорбь, застывшая в форме шахматной доски, – бесконечные поля черного обсидиана, полированного до зеркального блеска, отражающего бездонную черноту космоса, и слепяще белые плиты из ледяного камня, пронизанные прожилками, словно трещинами в замерзшем времени. Каждый квадрат – могила забытой звезды, каждый шов – след прошедшей войны.
Воздух, тяжёлый от вечности, вибрировал от невидимого напряжения. Небесное воинство, собравшееся здесь, не сияло. Ангелы, крылья которых были сложены, как истерзанные паруса, стояли неподвижно, словно статуи, выточенные из мрака. Их доспехи, когда-то сияющие бесконечным благочестием света, теперь просто тускнели, покрытые пылью забытых битв и скорбью за утерянную надежду. Лица, скрытые под шлемами, казались высеченными из самого обсидиана, холодными и невыразительными.
