Она очутилась в холле с высоким потолком. Слева была витражная дверь, ведущая в гостиную, облицованную мрамором; напротив – коридор, уходящий вглубь дома, а справа – выстеленная красным ковром лестница на второй этаж. Заметив что-то боковым зрением, Сара резко повернулась; указательный палец скользнул к спусковому крючку. На полу ничком лежал человек.
Сара толкнула его ногой – никакой реакции. Она присела рядом на корточки, пощупала пульс – и перевернула труп лицом вверх. Незнакомый брюнет лет тридцати; вероятно, человек из личной охраны Паркерена.
Взмахом руки она разрешила войти Кристоферу, наблюдавшему из-за дверного косяка, потом заметила узкую полоску света под дверью в глубине коридора напротив входа и переглянулась со спутником. Они молча двинулись туда и синхронно замерли у двери, услышав приглушенные голоса.
Сара открыла створку – за ней была лестница вниз, в глубокий погреб. Голоса доносились оттуда, и людей было как минимум двое: один говорил громко и уверенно, второй сдавленно, будто пересиливал боль. Лестница состояла из двух маршей, справа в проеме между ступеньками и потолком можно было рассмотреть часть внутреннего помещения. Спустившись на несколько ступенек, Сара по-кошачьи ловко распласталась на них и заглянула в погреб.
Там на офисном кресле с колесиками сидел пожилой мужчина. Его руки были привязаны к подлокотникам, голова свесилась на грудь, на склоненном лице были видны кровоподтеки. Несмотря на это, Сара узнала Шарля Паркерена, директора фармацевтической фирмы «Жантикс», – видела его фотографию в Интернете.
Прямо перед ним стоял здоровенный бритый тип с бычьей шеей и неспешно вытирал окровавленные кулаки тряпкой. Сбоку от кресла второй бандит, пониже и с аккуратной черной бородкой, держал у лица директора мобильный телефон.
– Да уж, месье Паркерен, вы сопротивляетесь дольше, чем я рассчитывал, – доносился из динамика телефона скрипучий, задушенный голос. – Но знаете, те страдания, что сейчас причинили вам мои люди, даже если они на совесть выполнили свою работу, не сравнятся и с сотой долей мучений, которым вы с вашими друзьями-коллегами подвергали меня годами. Повторяю вопрос: с какой целью вы проводили надо мной научные эксперименты, и главное – каких результатов вам удалось достичь?
Шарль Паркерен даже головы не поднял – возможно, потерял сознание или притворялся. Тогда бритый верзила схватил его за нижнюю челюсть и дернул подбородок вверх.
– Отвечай, – посоветовал он, – или надавлю посильнее.
– Пожалуйста, хватит, – прохрипел Паркерен. – Я понимаю,
– Я вам не верю! – рявкнул динамик. – Начнем с начала. Сколько всего было пациентов Четыре-Восемь-Восемь?
Директор с трудом разлепил кровоточащие губы:
– Вас… было много. Но выжили только… двое. Вы и… еще один. Он умер… на днях.
– Ну вот, – удовлетворенно проскрипел динамик, и верзила отпустил челюсть Паркерена. – Ответы у вас все-таки есть. Продолжайте в том же духе, и скоро мы избавим вас от… неудобств. Итак… что вы искали, проводя над нами эксперименты, и что нашли? Я двадцать лет подвергался пыткам в научных лабораториях, а теперь умираю в муках, которые вы себе и вообразить не можете! Вы обязаны дать мне ответ! Ради чего все это было?!
Здоровенный бандит с окровавленными руками ударил Паркерена по лицу – раздался глухой шлепок, – затем взял нож и медленно ввел острие ему под коленную чашечку. Старый директор так заорал, что Сара вздрогнула.
– Если вы не знаете, то кто?! Отвечайте – и все закончится! – сдавленно выкрикнул человек на другом конце телефонной линии.
Сара уже решила, что нужно вмешаться, пока есть возможность застать бандитов врасплох, и привстала, но Кристофер вдруг с неожиданной силой сжал ее плечо. Она обернулась и взглянула ему в лицо – он отрицательно покачал головой, и в голубых глазах была такая отчаянная решимость, что Сара в изумлении опустилась обратно на ступеньки.
– Если спасти его прямо сейчас, он наймет адвокатов, и мы никогда не узнаем правду, – едва слышно прошептал журналист.
Соображение было негуманное, но Сара не могла не признать, что Кристофер прав: они гораздо больше узнают, послушав, что Шарль Паркерен скажет под пыткой, чем на судебном процессе. Она еще раз покосилась на Кристофера – того заметно била дрожь, глаза покраснели. Сара опасалась, что скоро у него не выдержат нервы.
– Клянусь, я ничего не знаю о цели тех экспериментов! Я всего лишь поставлял для них ЛС-34… до недавнего времени! Это все!
– Ложь!
– Они занимались неисследованными областями науки, хотели заглянуть туда, куда никто не решался заглядывать… и готовы были сделать это любой ценой. Вот единственное, что я понял за годы… производства ЛС-34. Я не знал, через что вас заставили пройти!..
За этим откровением последовала гнетущая тишина. Было слышно лишь утомленное, свистящее дыхание человека, который задавал вопросы по телефону.
– Ладно, месье Паркерен. Последний вопрос: кто руководил опытами надо мной?
