Оставшееся время отпуска пролетело быстро. Вроде все одно и то же: утро, умывальник, завтрак, лес и речка. Но эта размеренная жизнь Насте нравилась, она могла часами лежать и слушать пение птиц, смотреть, как летают ласточки. Как кружатся стрекозы, и прыгающий поплавок, когда начинал клевать пескарь. Настя могла утром взять удочку и пойти на речку, Ира лежала рядом и что-то всегда читала. А она просто смотрела на поплавок, как он то кружился на месте, то уходил в сторону, то вдруг начинал резко прыгать.
У бабушки было два кота, они за раз съедали все то, что Насте удавалось поймать, а после, растянувшись прямо у ног, засыпали.
— Вот счастье-то. Поел, поспал, опять поел.
— Разве это счастье?
— А что тогда счастье? — спросила Настя.
— Не знаю, у каждого оно свое. Кто-то пашет на работе, а после возьмет и купит себе телефон и счастлив, словно в этом его цель жизни.
— А что для тебя значит счастье?
— Я тоже не знаю, точно так же не знаю, чего хочу от этой жизни. Ведь я не просила, чтобы меня родили, а теперь вот сижу и думаю, что делать.
— Да корове проще, жует себе сено и счастлива.
— Откуда ты знаешь, что она счастлива? Может, ей это понятие не дано. Мы ведь разумные…
— Мы не знаем, что такое разум, а пытаемся его сравнивать с другими.
— Ну как же, а язык, письмо, архитектура…
— Мы часть природы, это так, но разве козел может оценить нашу математику? Нет, потому что он недостаточно разумен. А если есть иной разум, выше, как бы сказать, нашего. То как бы ты ни старалась его понять, ты будешь как козел смотреть на цифры и ничего не понимать.
— Знаешь, для меня счастье — это мама и папа, чтобы не болели, чтобы был достаток в семье, чтобы…
— Это стандартные фразы. То, чего мы боимся, поэтому приписываем к счастью как залог благополучия.
— Но ведь это же так.
— Да, так. И все же что такое счастье, я не знаю.
Девочки могли долго рассуждать на разные темы, такие как: что такое любовь? Химия тела или результат мышления. Или что такое бесконечность, это прямая или замкнутый круг. Им нравилось искать ответы, где порой ответа не могло быть в принципе.
— Завтра папа приедет, — сказала Ира. — Поедем домой. Тебе понравилось?
— Да. Это не хуже, чем море. А может, даже и лучше, ведь море — это рекламный трюк.
— Точно, — согласилась с ней подружка. — Пойдем, еще раз искупаемся, а после на кухню резать все на окрошку.
— Хорошо, — согласилась Настя.
Настя с удовольствием вернулась в город и сразу встретилась с Юрой, а уже через неделю вышла на работу. Погода испортилась, пошли дожди. Когда они встречались с Ириной, вспоминали дни, когда могли беззаботно валяться под солнцем.
— Сережка спрашивал, что не заходишь? — спросила Ирина.
— Некогда, — тут же ответила Настя, хотя она просто не хотела его видеть, чтобы не возвращаться в прошлое. — У меня три новых группы, немного устаю.
— Может, в выходные?
— Посмотрим. Хотели с Юрчиком съездить на горячие источники.
— Молодцы, а мы вот со Славкой все в городе тусуемся. Он меня даже сводил на свою секцию по скалолазанию.
— И как, понравилось?
— Во, — Ирина показала свои пальцы.
— Ты срезала ногти?
— Пришлось. Ради любви не на это еще пойдешь. Да оно и проще, а так прикольно, пойдем.
— Ой, я даже не знаю, боюсь высоты, поговорю с Юрой.
— А что, без него никак?
— Хм… Не знаю, не думала. Но ведь вдвоем интересней, правда?
— Ага. Тогда спроси, мне звякнешь.
Настя любила дождь, любила, когда пасмурно и сыро, ну, если у тебя в это время не отпуск. Если шел дождь, она возвращалась домой пешком. Капли капают на зонтик, а ведь они еще минуту назад были высоко в небе и вот уже на земле.
— Настя.
— Сережа, — она была удивлена, увидев его.
Почему-то даже обрадовалась, может, соскучилась, а может, просто пришло время улыбнуться ему.
— Ира сказала, что поступил в институт.
— Да, есть такое дело. Ты домой?
— Да.
— Можно провожу?
— Пойдем, но мне в другую сторону.
— Не важно, — он протянул большой зонтик, тот, словно гриб, мог закрыть сразу двух или даже трех человек. Настя закрыла свой, спрятала его в сумочку и, взяв под руку Сергея, сказала:
— Ну, провожай.
Разговор как-то не очень клеился, Настя не хотела расспрашивать его об учебе, чем он сейчас занимается. Она хотела вычеркнуть его из жизни, забыть, но не могла. В последнее время часто просыпалась, а в груди все пело, словно он прикоснулся к ней. Настя несколько раз оставалась наедине с Юрой, но того полета, что она испытала с Сергеем, не было. «Ну и ладно, — говорила она себе, — ведь не это же главное. Секс — это хорошо, но любовь выше». Так она утешала себя, прижимаясь Юре.
— Настя.
— Да.
— Не обидишься, если скажу?
— Уж говори, а там посмотрим, что ты теряешь?
— Я тебя люблю.
Не сбавлялся шагу, Настя продолжала молча идти. «Зачем он мне это сказал? Вот зачем?», — она хотела его отругать и послать к черту со своей любовью, но не решилась.
— Понимаешь, люблю, — повторил он.
— Сережа, ты вспомни, что ты делал, а после постарайся понять мои чувства к тебе.
— Я…
— Я уже не злюсь на тебя, нет обиды, может, в душе смирилась с тем, что было, и простила. Но я тебя не люблю.
— Понимаю…
