Раньше он никогда не просил, во всяком случае за себя. Считал неуместным и стыдным, неподобающим ангелу. Всевышний всеведуща. Значит, Она и так знает все потребности всех, в том числе и Азирафаэля, и знает, что и как для него лучше, и просить — сомневаться в Ее всеведении и всеблагости. Неподходящее занятие для ангела. Он не стал бы просить и сейчас, если бы что-то нужно было ему самому.
Но Кроули…
— Мне… — Азирафаэль очень осторожно распрямил пальцы, уже сжавшиеся в кулаки. — Мне нужен пропуск. На ежедневные визиты сюда. Пусть без лифта, обычным порядком. Я прошу. Вы же сами видели, в каком состоянии он был. Он и сейчас почти так же беспомощен и уязвим, а я… Я недостаточно быстр. В том числе и в выработке благодати самостоятельно. Мне нужен ежедневный доступ к источнику. Пожалуйста.
— Не вижу в этом необходимости. — Всевышний пожала плечами. —
— Но это будет долго! — Азирафаэль в отчаянии снова повысил голос.
На лице Всевышнего медленно проступила непостижимо довольная улыбка.
— Возможно.
—
Улыбка расплылась шире и сделалась еще более довольной и непостижимой.
— И это тоже вполне возможно. Очень даже. Не смею задерживать.
Азирафаэля толкнуло в грудь воздухом, и он машинально сделал шаг назад — прямо в проем сотворенного Всевышним лифта[30]. Все еще не веря, что это конец и теперь им с Кроули придется выпутываться самим (медленно, трудно и только вдвоем), но зная одно: он обязан справиться. Должен. Просто, похоже, на этот раз Кроули застрял у него действительно надолго… и еще вопрос, понравится ли такая перспектива самому Кроули… И второй вопрос: что придется предпринять Азирафаэлю, если Кроули таки не понравится, потому что выхода-то другого нет… И третий вопрос… И четвертый…
И пока не схлопнулась мембрана лифта, он видел насмешливо-поощрительную улыбку Всевышнего и яркие искорки веселья в Ее глазах.
Взгляд Ее был, разумеется, непостижим. Как всегда — чего иного следовало ожидать? А самодовольное и слегка насмешливое сочувствие в нем Азирафаэлю, конечно же, просто почудилось.
Ведь этого же не могло быть на самом деле… ведь не могло же, правда?
Вопреки опасениям Азарафаэля, Кроули воспринял неприятные новости довольно спокойно. Пожал плечами, ухмыльнулся, за невозможностью закатить глаза вздернул брови: «Но это же Всевышний! Ты что, до сих пор ожидаешь от Нее предсказуемости и постижимости? Ох, ангел! Ну как кто-то настолько умный может быть таким глупым?!»
Кроули даже вроде как развеселился и долго потом подтрунивал над вечной наивностью Азирафаэля — словно не понимал, что для него самого это означает лишние дни или даже
Они снова прогулялись по магазину — на этот раз только до третьей колонны и обратно. Но зато дважды. Про «бентли» Кроули не спросил, вообще не заговаривал, желания посидеть в ней тоже не высказывал, и Азирафаэль с облегчением предпочел не поднимать эту скользкую тему. Об этом можно будет подумать и завтра. Или послезавтра. Или вообще на той неделе. Возможно.
Кроули настаивал на том, что вполне способен прогуляться и третий раз, вот только слегка передохнет, но тут уже Азирафаэль наложил решительное вето врачебным произволом: Кроули мог сколько угодно хорохориться, но ангел видел, насколько тяжело далась ему даже вторая прогулка, и не собирался позволить вконец измотать себя третьей. Во всяком случае — без продолжительного отдыха точно нет, а там посмотрим.
Вся накопленная благодать сегодня уходила на глаза. Может быть, это было неправильным решением, но это было решением принятым: раз больше не будет никакой контрабандной благодати, то и никакой темноты более тоже быть не должно. Как можно скорее. Остальное подождет. Азирафаэль следил за тем, чтобы повязка все время оставалась в перенасыщенном состоянии: так регенерация шла быстрее. И старался отвлекать Кроули разговором: глаза, восстанавливаясь и заживая, ужасно чесались, как и все подживающие ткани, только сильнее, учитывая повышенную скорость восстановления. Иногда Азирафаэль сочувственно морщился, стараясь не вздыхать слишком громко: одолеваемому нестерпимым зудом Кроули и без того было плохо, лишнего сочувствия он бы точно не вынес.
Кроули ерзал, ругался, шипел сквозь зубы, но уменьшить поступление благодати (а значит — и скорость регенерации) не просил: это было его решение, по поводу скорости. Азирафаэль, отлично зная, как зудят отрастающие ткани, поначалу предложил более щадящий вариант, растянутый на два, а то и три дня, а про этот упомянул как про заведомо скверную альтернативу, исключительно для создания иллюзии выбора. И добавил, что в этом случае придется помучиться, а он бы не советовал, потому что…
— Сегодня! — перебил его Кроули. Быстро, словно боялся передумать (или что Азирафаэль передумает). И тут же оскалился в хищной улыбке: — Ты же знаешь, по разным «помучиться» я специалист!
