– Мохаммед… – От волнения Себастьян даже стал заикаться. – Мохаммед, эти сети… – Он вновь посмотрел назад на широкую, пока еще пустую протоку. Затем посмотрел вперед и увидел приближающийся к ним поворот, кормчий уже начал отдавать соответствующие команды, чтобы повернуть дау. – Я хочу протянуть эти сети через рукав.
Мохаммед в ужасе уставился на него, от недоумения его морщинистое лицо сморщилось еще сильнее.
– Срежьте пробковые поплавки. Оставьте только каждый четвертый. – От возбуждения, схватив охотника за плечи, Себастьян даже встряхнул его. – Я хочу, чтобы сеть провисла и они не заметили ее раньше времени.
Они уже были почти у самого поворота, и Себастьян указал вперед.
– Растянем ее сразу за поворотом.
– Зачем, господин? – чуть ли не с мольбой в голосе воскликнул Мохаммед. – Нам надо спасаться. Они уже близко.
– Винт! – заорал на него в ответ Себастьян, выразительно показывая руками вращательное движение. – Хочу, чтобы лопасти запутались в сетях.
Мгновение спустя Мохаммед расплылся в улыбке, обнажая беззубые десны.
Пока они в яростной спешке трудились над сетью, отдаленный шум двигателя выше по течению становился все громче и отчетливее.
Дау неуклюже качалось, противясь попыткам кормчего пустить его поперек протоки. Нос норовил повернуться по ветру и угодить собственным килем в сеть, однако постепенно поплавки все же стали вытягиваться в линию от мангровых деревьев с одной стороны к дальнему берегу, в то время как Себастьян с группой возглавляемых Мохаммедом людей угрюмо и сосредоточенно травили сеть с кормы. Поднимая головы, они то и дело посматривали на поворот вверх по течению, опасаясь увидеть немецкий катер и услышать треск выстрелов.
Дау медленно приближалось к северному берегу, оставляя позади себя ряд пробковых поплавков, и неожиданно Себастьян понял, что сеть слишком коротка – не хватало около пятидесяти ярдов. Это образовывало брешь в их обороне. Стоило катеру обогнуть выступ вдоль дальнего берега – им конец. Шум двигателя раздавался уже настолько близко, что было слышно металлическое подвывание ведущего вала.
Возникла еще и новая проблема: им предстояло как-то закрепить свободный конец сети. Если его просто оставить на воде, сеть отнесет течением и брешь станет еще шире.
– Мохаммед, принеси бивень – самый большой, какой только сможешь найти. Давай, быстрее!
Мохаммед мигом удалился и почти тотчас вернулся с двумя носильщиками, нетвердо стоявшими на ногах под тяжестью длинного изогнутого куска слоновой кости.
Впопыхах, неловкими движениями Себастьян привязал болтавшийся конец сети к бивню. Затем, кряхтя от напряжения, они с Мохаммедом подняли его и столкнули за борт.
– Вперед! – почти одновременно с мощным всплеском крикнул Себастьян кормчему, указывая вниз по течению. Не заставляя повторять команду, араб тут же повернул руль, и дау, резко изменив курс, вновь устремилось к открытому морю.
Себастьян с охотниками молча выстроились на корме, тревожно вглядываясь в излучину протоки. Их лица были суровы и напряжены, в руках они крепко сжимали короткоствольные ружья для охоты на слонов.
Пыхтение парового двигателя становилось все громче и громче.
– Как только появится, поднимайте шум, – велел Себастьян. – Сразу же стреляйте и привлекайте их внимание, чтобы они не заметили сеть.
И вот из-за поворота показался катер, с ленточкой серого дыма, вьющейся над единственной трубой и гордо реющим на носу красно-желто-черным флагом империи. Маленькое опрятное суденышко – «сорокафутовик» – с низким шкафутом и небольшой кормовой надстройкой сверкало на солнце белизной, разрезаемые носом волны кудрявились белыми усами.
– Огонь! – заорал Себастьян, увидев на баке кучку аскари. – Стреляйте! – И его голос утонул в мощном залпе крупнокалиберных ружей. Один аскари, раскинув руки в стороны, отлетел к рубке и на какое-то мгновение так и застыл, словно распятый, прежде чем медленно сползти на палубу. Его «однополчане», бросившись врассыпную, попрятались за стальным фальшбортом. На палубе осталась одна-единственная фигура – весьма представительная, в светло-серой форме германских колониальных войск, широкополой шляпе и с золотом погон, поблескивавших на плечах кителя.
Себастьян взял фигуру на прицел, навел мушку ей на грудь и нажал на курок. Ружье бодро отскочило ему в плечо, и он увидел взметнувшийся с поверхности реки фонтанчик где-то в сотне ярдов позади катера. Выстрелив вновь, Себастьян в ожидании отдачи ружья закрыл глаза. Когда он их открыл, германский офицер по-прежнему стоял на ногах и, вытянув правую руку, стрелял в Себастьяна из пистолета. Он явно демонстрировал лучшие результаты. Пули с музыкальным свистом летали вокруг головы Себастьяна и лупили по дощатому борту дау.
Поспешно укрывшись за бочкой, Себастьян выцарапал из патронташа пару патронов. Трескотня «маузеров» присоединившихся к перестрелке аскари была резче и звонче унылого грохота выстрелов охотничьих ружей.
