Пирс внимательно посмотрел на нее. Конечно, молодая женщина пребывала в шоковом состоянии, но он подозревал, что она находится на стадии отторжения, и ему нужно постараться как-то вывести ее оттуда, потому что, только приняв случившееся, несчастная мать сможет справиться с этим.
— Лет до четырех, возможно, до пяти, — коротко ответил он.
Голова Спенса упала на руки, и он разрыдался.
Пирс смотрел, как миссис Адани подошла к Спенсу, чтобы успокоить, и его собственное сердце разрывалось от боли, которую испытывал молодой человек; но, по крайней мере, слезы подтвердили, что он осознал ситуацию. Однако мать ребенка явно блокировала информацию.
— Когда Заку исполнится месяцев шесть, — продолжил Пирс, обращаясь к Никки, — вы начнете замечать замедление в его развитии, а также потерю периферийного зрения.
Лицо Никки оставалось каменным.
— К тому времени, как ему исполнится два года, он, вполне вероятно, будет испытывать периодические приступы судорог, а его психическая функция значительно сократится. Двигательные навыки тоже будут затронуты; он не сможет ползать или сидеть. Затем он потеряет способность…
Никки вскочила на ноги.
— Думаю, нам пора идти, — заявила она Спенсу.
Спенс посмотрел на нее; его лицо покрывали мокрые борозды слез.
— Поймите, мы здесь, чтобы помочь вам, — сказал ей Пирс. —
— Да, мы потрясены, — кивнула она, — но это нестрашно, потому что я не собираюсь позволить ему умереть. Он — мой сын, и я позабочусь о том, чтобы он выжил. — И, обойдя Спенса, она взялась за ручку коляски и повернула ее к двери.
— Не уходите вот так, — попытался убедить ее Пирс, встав с кресла. — Мы должны обсудить…
— Я лучше поеду домой, — ответила ему Никки. — Спенс, идем, Зака уже скоро нужно кормить.
Когда она открыла дверь, чтобы вытолкать коляску из кабинета врача, Спенс, очевидно, не понимая, что еще он может сделать, встал и двинулся вслед за ней, а миссис А. подхватила свою сумку. Быстро нацарапав что-то на листочке для заметок, она вручила его Спенсу, вместе с ключами от ее машины.
— Это номер моего места на парковке, — пояснила она. — Я спущусь следом за вами.
Спенс взял листок; миссис А. смотрела, как они уходят, и на лице ее отражалось все горе, которое она испытывала. Затем, обернувшись к мистеру Пирсу, она сказала:
— Я должна пойти с ними, но, возможно, мы сможем встретиться завтра. У меня к вам много вопросов.
— Конечно, — кивнул он. — Впрочем, я сейчас больше волнуюсь за мать ребенка. Она, очевидно, слышала все, что я сказал, но ничего не восприняла.
— Так и есть. И что мне с этим делать?
Вернувшись к столу, он написал что-то на листке того же блокнота.
— Этот веб-сайт даст вам основные сведения о болезни, — сказал он, вручая ей листок. — Почитайте и попытайтесь донести до нее информацию. Может, стоит даже заставить ее посмотреть сайт самой, прежде чем отправиться в самостоятельное плавание по Интернету, как сейчас поступает большинство. Попытайтесь позаботиться о том, чтобы с ней в этот момент были вы или кто-то другой, потому что там содержатся неприятные сведения.
— Спасибо, — сказала она, кладя листок к себе в сумку.
— Я уже связался со службой социального обеспечения, — продолжал он. — В подобных случаях мы можем предложить хорошую поддержку, если она захочет ее получить.
— И лечение для ребенка?
Он покачал головой.
— Сейчас он похож на любого другого здорового младенца его возраста, так что лечить там нечего. Позже, когда все немного утрясется и родители успокоятся, мы можем начать обсуждать, как справляться с симптомами, когда они появятся.
— А вы абсолютно уверены, что надежды нет? — уточнила она хриплым от напряжения голосом.
— Мне очень жаль, — мягко ответил он. — Конечно, вы можете узнать мнение другого врача, но боюсь, что диагноз от этого не изменится.
Всю дорогу домой они молчали. Ни Спенс, ни миссис А. не могли найти слов, которые бы достигли сознания Никки, чье молчание, казалось, само по себе вырабатывало энергию. Она смотрела в окно и ничего не видела, чувствовала еще меньше, а слышала только гул двигателя и тонкий шепоток посапывания Зака.
Когда они добрались домой, она вошла первой, обхватив Зака обеими руками, в то время как Спенс затащил детскую коляску, а миссис А. поехала на парковку дальше по дороге. К тому времени, когда миссис А. вернулась, Никки уже поставила чайник, а Спенс стоял посреди гостиной, очевидно, в полной растерянности.
Подойдя к нему и успокаивающе сжав ему руку, миссис А. сказала:
— Когда ты будешь готов, нам нужно сесть и поговорить.
Он судорожно сглотнул и рассеянно кивнул головой.
Понимая, что слишком рано ожидать более осмысленной реакции от любого из них, она вошла в кухню, где увидела Никки: та, все еще держа Зака, бросала чай в пакетиках в чашки. В ее движениях была скованность, которая делала ее такой уязвимой и хрупкой, что миссис А. подумала, что девушка разобьется, как фарфор, стоит только прикоснуться к ней.
— Разреши, я помогу тебе? — предложила она.
— Все в порядке, я справлюсь, — хрипло ответила Никки.
