Привычная утренняя рутина успокаивала, сон отодвигался на второй план, но Ада точно знала, что ощущение вернется и будет преследовать ее, пока она не поймет, о чем предупреждает ее это странное видение. Она пыталась его анализировать и разобрать на детали, чтобы при случае понять, что является его триггером. Дождь – это всегда тревожно. Ночь – тоже распространенный фон для ночных кошмаров. Человек в пальто – он мог быть из какого-то фильма или разговора, надо только вспомнить. А вот голос… Голос казался ей смутно знакомым. Аделия методично «примеряла» его всем знакомым, но пока не находила никакого соответствия. Она могла бы выбросить и сон, и незнакомца из головы, если бы не подспудное ощущение, что этот сон и незнакомец – важны.
Аделия уже собиралась закрывать салон – Макс пригласил на ужин, обещал выбраться пораньше с работы. Девушка открыла окно, чтобы проветрить кабинет и выпустить становившийся странно густым к концу рабочего дня воздух. Подставив лицо порыву ветра, ворвавшемуся в помещение, глубоко вздохнула. Именно в этот момент в дверь постучали.
– Аделия, – ее помощница, Таисия, выглядела виноватой. Она проскользнула внутрь кабинета и замерла на пороге. – Там женщина пришла, просит принять. Вся в слезах… Я не решилась предложить ей запись на завтра…
Ее салон магии «Луноликая» привлекал к себе внимание пожилых дам. Собственно, это была основная аудитория Аделии Мило – потомственной ясновидящей, если верить вывеске. Дела шли не слишком хорошо. А потому разбрасываться клиентками Ада не могла. Вздохнув, затворила окно.
– Хорошо, пусть пройдет, – Аделия вернулась к столику, поправила темную бархатную скатерть и поставила ровно на середину стола хрустальный шар. Зажигалкой зажгла свечи.
Таисия пригласила клиентку в кабинет, а сама исчезла в приемной.
Аделия бросила один быстрый взгляд – достаточный, чтобы понять, кто перед ней, и деликатный, чтобы не спугнуть гостью.
– Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь. – Она указала на кресло напротив. – Готова выслушать Вас и постараюсь помочь.
Женщина – на вид ей было около пятидесяти, приятная и располагающая к себе блондинка с короткой стрижкой. Неяркий маникюр, дорогое, наверняка, антикварное кольцо на указательном пальце. Черное одеяние. «Вдова», – догадалась Аделия.
Клиентка опустилась в кресло, Аделия не могла не отметить аристократическую грацию женщины, ее прямой и строгий профиль, сдержанность. Сцепив пальцы на сумочке, гостья заговорила:
– Вы только не думайте, что я сошла с ума, – заговорила она, а Аделия уже примерно догадалась, о чем пойдет речь дальше. – Я не сумасшедшая. Но ко мне приходит мой умерший муж.
Она замолчала.
– Расскажите подробнее.
Женщина кивнула.
– Меня зовут Анна. Семь месяцев назад я похоронила мужа. Сердечный приступ, – клиентка шмыгнула носом, вытянула из-за рукава платок, промокнула им под глазами. – Я очень переживала, мы душа в душу почти пятнадцать лет вместе прожили, троих детей воспитали. И вот только стала свыкаться с мыслью, что больше не увижу Илью, как…
Она замолчала, шумно высморкалась и убрала платок. Пока она рассказывала, Аделия наблюдала за ней. Первое, что бросилось в глаза – это возраст: вблизи Анна оказалась существенно моложе. Она говорила сбивчиво, тихо, торопясь и будто бы опасаясь, что ее прервут. Так обычно говорят люди, решившиеся на нетрадиционный для себя шаг. Поход к гадалке – сама по себе провокация. А с проблемой мужа-призрака – тем более.
– … как вдруг он стал приходить ко мне.
– Во сне? – уточнила гадалка.
Анна в ответ качнула головой:
– Нет, наяву. Я поэтому и прошу – не примите меня за сумасшедшую.
– Ни в коем случае, это не моя прерогатива, – заверила ее Аделия. – Как это случилось впервые?
Анна чуть ссутулилась, подалась вперед. Посмотрела на Аделию пристально, прошептала:
– Я не сумасшедшая… – повторила она. – Сережа пришел ко мне вечером, около семи. Мы в это время обычно пили чай. Я была на даче. Он зашел, сел напротив. И обыденно так мне сказал: «Анюта, я скоро за тобой приду». Вздохнул и вышел.
– То есть как «вышел»? Через дверь?
Анна кивнула:
– Да, именно. Но дверь была заперта… Это был его призрак, его дух… И я бы, вероятно, не паниковала, может быть даже обрадовалась в некоторой степени… мы ведь любили друг друга, но…
– Что «но»?
– … он намерен забрать меня к себе.
Аделия молчала. Чего в таких случаях было больше: тоски о любимом, утерянного комфорта и привычки, вины за несказанное или несделанное? У всех по-разному. Все семьи несчастны по-своему, у каждой – свой скелет в шкафу. Анна между тем, продолжала:
– Я могла бы пойти за ним хоть на край света, если на то пошло. Но у меня обязательства. Если меня не станет Регина, наша младшая, останется без будущего. Ее это просто убьет.
– Регина – это ваша дочь?
– Да, ей тринадцать. Еще совсем ребенок, очень привязана к отцу. Я почти месяц не могла ей сказать, что Сережи уже нет… Не решалась, врала, что в больнице, прооперирован. Она сама догадалась. Так плакала, – Анна прикрыла глаза, всхлипнула.
