— С чего это ты, старший, вдруг превратился в лучащегося внутренним светом бодхисатву и почему тебя совершенно ничего не раздражает? Раньше ты бы и принцу Ли Цзяню не спустил бы, да и постельничему этому зубы показал бы. С чего же это ты стал столь кроток, а?
Сюаньжень улыбнулся.
— Наслушался твоих укоров, вот и решил вести себя лучше. Ты же сам говорил, что надо быть осмотрительным.
Ван Шэн недоверчиво осклабился.
— И когда это ты, старший, стал ко мне прислушиваться? Давай-ка, не темни лучше, а говори всё, как есть.
Сюаньжень добродушно хмыкнул.
— Ладно, придём домой, и я раскрою тебе свой секрет, а чтобы мы туда поскорее вернулись, расскажи-ка про мертвеца.
Шэн покосился на дружка, но решил тоже быть сговорчивым.
— Хорошо. Никакого яда в его организме нет, а худо ему стало совсем по другому поводу. Редким негодяем был покойник, наверх по головам шёл, и, наконец, добрался до самого верха. Влияние, вес, авторитет — всё у него было. Не было только наследника. Десять наложниц и супруга — ни одна не родила ему. И он понимал — почему. Когда-то он оставил совращенную им девицу беременной, и та прокляла его, сказав, что ни одна от него никогда не понесет. И сбылось это над ним. Впрочем, одна из наложниц всё же забеременела. А сегодня утром, когда он в лекарственном саду был, слуги ему сообщили, что женщина выкинула ребенка. Худо ему стало, полежать бы да в себя прийти, а тут его во дворец срочно вызвали. Просто сердце в итоге остановилось, вот и всё. Теперь он станет голодным духом — жертвы за него приносить некому.
— Вот же морока… — скривился Сюаньжень, — он напаскудил — а мы из-за этого негодяя должны ужинать не вовремя? Как я это изложу Юаню?
— Пусть прозектор разбирается. Вскрытие покажет только изношенное сердце.
— И то верно…
В итоге Ван Шэн и Чень Сюаньжень веско объявили, что покушения на жизнь императора не было, а покойный скончался по причине сердечного недуга, а прозектор, уже работавший в соседних покоях, подтвердил сказанное.
— Ну, рассказывай, что обещал, — насел на дружка Шэн на обратном пути.
Сюаньжень гордо усмехнулся и кивнул.
— Хорошо, придём домой и я кое-что тебе покажу. Только надо сделать так, чтобы Сюли об этом не знала. И Юншэнь тоже ничего не говори.
Заинтригованный Ван Шэн кивнул. Оба подошли углу своего квартала и у ворот своего особняка неожиданно заметили, что к ним прибыли гости: возле дома стоял чей-то экипаж.
— Кто это к нам пожаловал? Экипаж-то какой роскошный! Не канцлер ли? — подивился Ван Шэн. — Ты никого не приглашал?
— Нет, не думал даже! Но… постой, если мне не изменяет нос… запах какой-то знакомый.
— Кто-то из правительства?
— Вовсе нет, кажется, я этот запах с детства помню. О-о-о-о… Это господин Линь, — безрадостно бросил Сюаньжень, заметив человека, выходящего из повозки.
— А кто это?
— Тот самый, по приказу которого мне когда-то сорок палок всыпали за подброшенную мачехой под подушку безделушку.
— Твой настоящий отец? Зачем он приехал?
— Хотел бы я сам это знать…
На лице Сюаньженя проступило вялое уныние.
Закрытое тучами солнце, среди дня увидишь ковш.
Отправляясь, обретешь сомнительную болезнь.
Обилие травы, посреди дня увидишь едва светлеющее небо,
Встретишь предводителя рода И.
Приходит свет, будет праздник и слава, счастье!
Богатые комнаты, завешенный пологом дом.
Пристально посмотрев, увидишь, что внутри безлюдно.
Между тем прибывший вылез из экипажа и уже стучался в ворота. Двери открыла Сюли и недоуменно уставилась на незваного гостя. Тот тоже молчал, удивленно косясь на сказочную красавицу, потом наконец опомнился и спросил, где ему найти Линя Сюаньженя? Сюли вежливо объяснила приехавшему, что он ошибся: здесь живёт господин Чень Сюаньжень.
Понимая, что отец не принадлежит к числу мудрецов и может поднять ненужный шум, Сюаньжень поспешил к воротам.
— Господин Линь! Приветствую! Что привело вас в столицу?
— Почему ты не отвечал на мои письма? Я написал пять писем!
Сюаньжень знал, что с отцом говорить бесполезно: господин Линь был человеком упрямым и недалёким. Отрекшись от сына и лишив его наследственных прав, он был уверен, что в любую минуту по первому его требованию изгнанный сын должен вернуться под родительский кров. От Ченя Цзинлуна Линь Юань не мог не знать, что Сюаньжень был усыновлен учителем, блестяще сдал экзамены и теперь работает в Имперском судебном магистрате, но даже это не заставило его поумнеть. Он упорно писал сыну письма на имя Линя Сюаньженя с требованием вернуться, и был уверен, что они его найдут.
— Господин Линь, вы же на весь Гуаньчэн объявили о лишении меня наследственных прав и потере родства. Меня усыновил Чень Цзинлун, и теперь моя фамилия Чень.