— Судя по лицу этого Хуа Жуна, он обыкновенный влюблённый дурачок, а вот на супругу Сяо, думаю, посмотреть вам будет любопытно. Уверенно скажу, что план подставить Сяо разработан его супругой, и недостача, если таковая ещё не продана на сторону, обнаружится в доме Му.
— Но вы же ни разу не видели Му Дань! Откуда вы знаете, что это её рук дело?
— Наши чувства и намерения тоже имеют запах. Запах этой женщины — безжалостная низость. Ей просто надоел Сяо, она хочет избавиться от старого мужа, однако я не думаю, что её цель — Хуа Жун. Такие женщины всегда стремятся повыше, но их душевный склад не привлекает по-настоящему глубоких и умных людей, и они довольствуются простецами, уделяя только внимание тёплому стойлу и сытому пойду. Боюсь, когда она найдёт что-то получше Хуа Жуна, она также безжалостно подставит его, как сейчас топит собственного мужа.
— И это всё вы поняли именно по запаху? — Гао оторопело уставился на Ченя Сюаньженя.
— Да, у меня просто очень хорошее чутье…
На службе идет перемещение.
Сблизишься с малыми — потеряешь возмужалых людей.
Сблизишься с возмужалыми — потеряешь малых
Последовательно будешь добиваться и достигнешь.
Если будешь обладать правдой и будешь на верном пути.
Правдивость по отношению к прекрасному.
То, что взято — сблизься с ним; и то, что следует за тобой, — свяжись с ним.
Правитель совершит жертвоприношение на Западной горе.
Они дружески расстались с Гао Гуанцином, погрузили в повозку покупки Сюанженя и направились в Чанъань. Ехали обратно не спеша, везде угощались местной курятиной, а в пригороде Чанъани, выходя с постоялого двора, оказались в квартале Даньян Сянь, известном, как квартал предсказателей.
Десятки гадателей перед входом в дом или на стене у своего рабочего места вывешивали кусок ткани или лист бумаги, где нарисованы человеческие лица.
Среди них было немало слепцов-музыкантов. Несмотря на то, что их ни кто не учил читать, они были умнейшими людьми: в молодости заучивали наизусть тома, немало знали о древней истории и могли привести точные даты восшествия на престол императоров, а также подробно пересказать исторические события каждого царствования. Чаще всего их звали в жилища, где обитатели были в растерянности из-за домашних неприятностей. Прорицатель начинал петь под аккомпанемент арфы, пророческим даром возбуждая надежды или увеличивая печали семьи.
Были тут и толкователи иероглифов — такого гадателя всегда можно было найти неподалеку на углу любой улицы. Клиент опускал руку в коробку и вынимал из нее одну карточку. Тут-то наступает время гадателя. Написав выбранное слово на белой дощечке, он определял его корень и производные, выделял составные части, объяснял смысл в сочетаниях слов. А так как ни один язык не обладал таким потенциалом для искусства гадателей, как китайский, ловкач с легкостью придавал выбранным словам туманное пророческое звучание.
Конфуцианцы считали гадателей жуликами, но полагали, что они необходимы для грубых невежественных умов. А буддисты и даосы поощряли любое обращение к невидимому миру, поскольку это только увеличивало авторитет их монастырей. Чиновники высмеивали суеверия, но не видели достаточных причин вмешиваться, поскольку это не касалось справедливого управления государством и улучшения нравов. И потому гадатели процветали. Гадатель за столиком был непременным атрибутом любой ярмарки или религиозного празднества, и никто не возвышал голоса против него. И это несмотря на то, что вещали они, по мнению Сюаньженя, чудовищные глупости.
— В день, которым управляет созвездие Го-Син, напоминающее очертанием дракона и состоящее из семи звезд, крайне благоприятно заключение важных сделок, закладки фундамента домов и покупки земли, но тех, кто в этот день хоронит родителей или приводит в порядок гробницы, ожидают бедствия в течение трех лет! — кричал один прорицатель на углу.
— День месяца, которым управляет созвездие Цзян-Син, назван несчастливым. Это созвездие имеет очертания длиннохвостого дракона с генералом по фамилии Гуань на спине. Если в этот день покупать земли, выдавать дочерей замуж или хоронить родителей — жди дурных последствий! — твердил другой.
Сюаньжень только покачал головой и обозвал их болванами.
Слепой предсказатель судьбы, на которого Сюаньжень и Ван Шэн натолкнулись в пригороде, сидел в чайной, где у него в углу был свой меленький столик. В окрестностях он считался выдающимся мастером своего ремесла, а хозяин заведения славился лучшим чаем и печеньем. Оба обеспечивали доход друг другу: зайдя узнать о будущем, посетители оставались выпить чаю, а выпив чаю, спрашивали о будущем.