Лена суетилась рядом или сидела на корточках, мгновенно выполняя любой приказ дяди. Иногда она убегала в дом, выносила любимый пирожок с капустой и кормила его, а он, улыбаясь, жевал и что-то закручивал грязными руками. К вечеру машина стояла, как новенькая. Радости не было предела. Они носились по сельской гравийной дороге или уезжали далеко в степь, где ветер свистел в ушах, где такой простор, что дух захватывало! Хоть на багажнике и твердо и трясло, но зато вдвоем!
А отец приходил опять каждый вечер пьяный и недовольный. Он вроде бы и дарил радость, но тут же ее отнимал, и рана от нанесенной обиды долго не заживала. Но зачем Жанне знать это?
– Конечно, дарил, – ответила Лена, пожав плечами. – Всегда конфеты приносил. Много. Мы с сестрой их делили. Я сладкоежка. Моя порция исчезала быстро, а сестра ела по одной штучке в день. Иногда я ей помогала.
– Забирала, что ли?– смеясь, уточнила Жанна.
– Нет, зачем? Просила. Она же маленькая. Не жадная. Себе одну возьмет и мне даст. А еще, когда мне было семь лет, мне купили велосипед. Гоняли с ребятами по улицам до свиста в ушах.
– Да, мы тоже гоняли. Здорово, правда? Я ведь с родителями на окраине города жила, там мало машин. Ну, а в учебе тебе помогают?
Лена улыбнулась. « Ну, как они могли помочь, когда у них за плечами три класса, четвертый закончили под бомбежками: в город немцы заходили, оба стали кормильцами. Сложение, вычитание и полная безграмотность!
Во втором классе они вместе подписывали рисунок. На дом задали нарисовать какой-нибудь предмет. Лена очень старалась. Чемодан получился ярким, с красными и желтыми полосами, как кино. Должна быть пятерка. А чтобы Вера Яковлевна не сомневалась, подписала: « Чемодан». Вечером решила похвастаться. Иван посмотрел на рисунок и решительно произнес:
– Что ты пишешь?! Чему тебя только в школе учат! Неуч! Неси ручку исправлять ошибки.
И, положив на кухонный стол альбом, жирно, грязно исправил букву «е» на «и».
– Вот как надо, поняла? Грамотей!
Но тут засомневалась Гера, может, надо «у» поставить?
Отец вскочил со стула, раскричался, что его учат все, кому не лень, махнул рукой и ушел в другую комнату.
–А… Разбирайтесь сами!
Лена взяла испачканный лист и заплакала. Рисунка он так и не увидел, и не похвалил.
– Нет, уроки я делаю сама, – серьезно ответила девочка. – Они же работают, им некогда.
– А когда тебе непонятно? – допытывалась Жанна, – что делаешь?
Лена удивилась. Она не задумывалась об этом, поэтому пожав плечами, ответила:
– У ребят спрашиваю или у учителя. Но редко.
– Почему?
–Если неясно, спрашиваю сразу, на уроке.
– А книги? Как ты выбираешь книги? У вас в станице библиотека есть?
– Ну, конечно, есть, – обиделась девочка, – и у нас курортный город. Через Подкумок перейдешь – вот и город, там и детская, и взрослая библиотека.
– Не обижайся! – примирительно сказала Жанна. – Так как ты выбираешь книги?
– Ну, если попадется интересная, ищу книги этого же автора или в конце произведения бывает список литературы по теме. Выписываю и читаю.
– А учитель список книг на летние каникулы дает?
Лена с удивлением посмотрела на Жанну и покачала головой.
– А у тебя есть любимая книга?
«Вот пристала? – подумала Лена. – Как на уроке!» Но вежливость требовала ответа
– Конечно, есть. «Овод»
– О, серьезный герой! – рассмеялась она. – Будешь бороться за равенство, братство и свободу? «Пусть я пташка малая, но все же я счастливая!» Так?!
Лена резко отвернулась и уставилась на выжженные безликие берега.
– Да, не обижайся, – тронула женщина девочку за руку, – не сердись! Мне тоже когда-то нравился Овод…
И опять закурила.
Солнце садилось где-то там впереди, и темная вода в реке будто догоняла его, бежала к нему, но голые берега сжимали, сдавливали, не давали вырваться навстречу заходящему светилу.
Потушив сигарету, Жанна сдержанно сказала:
– Скоро будет наша пристань.
Лена растерялась, покраснела от волнения, суетливо вскочила, подошла к борту, вглядываясь в даль.
– Да не волнуйся ты так, – успокаивала ее Жанна. – Как только подойдем к причалу, он выйдет.
Лена не ответила. Ее сердце учащенно билось, вспотевшие ладошки крепко прижались к перилам. Она не могла говорить. Она готовилась любить незнакомого отца уже только за то, что он не пьяница и не курильщик. Жизненного опыта хватало отторгнуть лишь эти пороки, но девочка еще не знала, что есть недостатки страшнее.
Встречу с отцом она представляла все-таки иначе. Все произошло просто и обыденно.
Глава 3
Баржа причалила. На пристани никого. Испуганный девичий взгляд бегал по деревянной постройке речного вокзала, по прямой пустынной улице, уходящей в гору и опять по безлюдному причалу. Жанна молчала. Бледнея, Лена спускалась по трапу, и вдруг наступила на скрипучую прогнувшуюся доску, испугалась, схватилась за перила и, наклонившись, увидела темноволосого мужчину немного выше среднего роста в черных отглаженных брюках и белой рубашке с еле заметной полоской. Он стоял внизу и бесцеремонно ее рассматривал.
– Ты Стелла?
Незнакомец то ли спрашивал, то ли утверждал. Она кивнула и подумала: «Отец! Красивый! Как Григорий Мелихов.»
