— Ваша жена рассказала нам историю о подглядывании, — продолжал Липпенхольц. — По ее словам, Уинкуп говорил ей, что за мисс Тиролф некоторое время кто-то подглядывал. Мисс Тиролф, мол, слышала какой-то шум возле дома. А потом, когда она познакомилась с вами или вы познакомились с ней, шум прекратился. Скажите, может, вы именно так с ней и познакомились? Подглядывали за ней в окно?
— Нет, — ответил Роберт.
— А ваша жена считает это возможным. Уинкуп…
— Моя бывшая жена, — поправил Роберт.
— Да, конечно. Простите. Так она говорит, что Уинкуп хотел выяснить, как вы познакомились с мисс Тиролф, и та утверждала, будто через общих знакомых, но Уинкуп установил, что это неправда.
Роберт повернулся к ящику с песком и стряхнул в него пепел с сигареты.
— Можете поблагодарить мою жену за ее добрые слова. За то, что она не вмешивается в мою жизнь и за все прочее.
— Почему вы сердитесь? — спросил Липпенхольц.
Макгрегор, видно, считал, что ему есть что записывать, и не отрывался от блокнота.
— Я не сержусь. Но с какой стати вы пытаетесь мне что-то навязать? Какое отношение ко всему этому имеет моя бывшая жена?
— Она вас знает, мистер Форестер, а мы, естественно, хотим получить о вас как можно больше сведений, — мягко сказал Липпенхольц.
Но они не просто спрашивают его, они проверяют версию, которую подкинула им Никки, Роберт был в этом уверен. Она ведь не задумываясь могла приписать ему страсть к убийству. Шли секунды, а оба полицейских не сводили с него глаз.
— А вы проверили гостиницы, где мог бы укрываться Уинкуп? Там его нет? — спросил Роберт. — Разумеется, под вымышленным именем.
— Конечно, все проверили, — ответил Липпенхольц. — Скажите, вы ведь лечились в связи с психическим расстройством, не так ли?
Снова Никки. Роберт начал было отвечать, но в это время в приемную с лестницы вошел один из чертежников, фамилию которого Роберт не знал, и все посмотрели на него. Роберт подождал, пока тот не скрылся за дверью конструкторского бюро.
— Я некоторое время посещал психотерапевта, — сказал Роберт, — посещал по собственной воле, ни в каких больницах не лежал. И два года назад, нет, год назад, повторил курс. Если хотите, я могу назвать фамилии врачей.
Липпенхольц только взглянул на него.
— Ваша жена рассказывала нам, что вы целились в нее из ружья. Она говорит, вы выстрелили, но промахнулись.
Роберт глубоко вздохнул и вдруг первые слова, которые он хотел произнести, сами собой растворились у него в мозгу.
— Это правда. Да, я в нее целился. Но ружье не было заряжено. А выстрелил я… я выстрелил в камин совсем в другой раз. Она меня сама спровоцировала.
— Спровоцировала? — переспросил Липпенхольц.
— Кажется, она сказала, что у меня не хватит смелости выстрелить или что-то в этом роде.
— Из охотничьего ружья, — подсказал Липпенхольц.
— Да, — подтвердил Роберт.
— А вам раньше приходилось стрелять из охотничьего ружья? Вы охотились?
— Нет.
«А сами-то Макгрегор и Липпенхольц наверняка охотятся», — подумал Роберт.
— Ружье принадлежало моей жене. Она иногда охотилась.
— Разве не опасно держать в доме заряженное ружье?
— Опасно. Зарядила его жена. У нее есть разрешение. У меня нет.
Липпенхольц оперся боком на стену рядом с лифтом и скрестил ноги, одна нога упиралась носком в пол.
— Ваша бывшая жена, мистер Форестер, излагала эту историю совсем по-другому.
Роберт поймал себя на том, что рассматривает дыру в тонком синем носке Липпенхольца над самой пяткой. Он моргнул и взглянул на полицейского.
— Я вам уже сказал — я не отвечаю за то, что говорит моя жена.
— Похоже, и мисс Тиролф знает эту историю. Она сказала что, по вашим же словам, ружье было заряжено, но вы не выстрелили. Чему же нам верить, мистер Форестер?
— То, что я вам сейчас рассказал, правда.
— То есть? — явно забавляясь, спросил Липпенхольц.
— Когда я целился в жену, ружье не было заряжено.
— Так кто же все-таки лжет? Мисс Тиролф или ваша жена? Или обе? Или вы? — Липпенхольц засмеялся, как будто трижды тявкнула собака.
— Это я сказал Дженни Тиролф, что ружье было заряжено, — стал объяснять Роберт. — Поэтому, естественно, она вам так и передала. А моя жена прекрасно знает, что оно было не заряжено.
— Тогда почему вы сказали мисс Тиролф, что оно было заряжено? — спросил Липпенхольц, продолжая улыбаться.
— Не знаю. Наверно, так было занятней.
— Разве?
— Но ведь моя бывшая жена тоже, видимо, так считает.
— А зачем вы рассказали об этом мисс Тиролф?
Они завязли, как в болоте.
— Не знаю.
— Да, порядком все запутано, — сказал Липпенхольц и покачал головой, как будто, что бы там ни выяснилось о прошлом Роберта, он и так подозрителен — дальше некуда, его уже уличили, остается только протянуть руку и схватить его, когда понадобится.
— Ну что, Мак, довольно? — обратился Липпенхольц к Макгрегору, который все еще записывал что-то в блокнот.
— Угу! — ответил Макгрегор.
— Мы бы хотели, чтобы в этот уик-энд вы никуда не отлучались из города, мистер Форестер, — сказал Липпенхольц, отделяясь от стены. — Надеюсь, вы никуда не собираетесь уезжать? За эти дни что-нибудь может выясниться.
— Надеюсь, — ответил Роберт.
Макгрегор вызвал лифт.