— …кажется, вы слушаете, но не слышите. Думаете о чем-то своем?
— Да нет, Катя, извините, совсем нет. Я только немного опасаюсь за вашего приятеля. Если информация насчет причастности спецслужб верна, то ему следует поостеречься — здесь любые доказательства могут привести к непоправимым последствиям. Отца Алексея не воскресить, а у журналиста вся жизнь впереди.
— Но как же истина?
— Истина… — он налил виски ей и себе. — Иногда, чтобы добраться до истины, должно пройти не одно столетие. Но тогда стирается острота восприятия, уходит важность момента, и мы открываем истину, как нечто, имевшее место в истории. А история — хотим мы того или нет — всегда повторяется. И будет повторяться, покуда существует цивилизация.
Пригубив виски, Катя беспомощно взглянула на Филдина:
— Что вы предлагаете? Я не совсем понимаю…
— Перекроить историю невозможно, — что сделано, то сделано. Но можно ли предвосхитить… зло? На сей вопрос пытались дать ответ великие умы человечества, и пришли к удивительному выводу: не будь зла, не было б и добра. Вот ведь как.
— Глупость! Беспомощность великих умов.
— Можно и так сказать.
Он улыбнулся ей, но, словно спохватившись, опять сделался серьезным:
— Катя…
— Да?
— Катя, я…
— Ну? Говорите, что вас смущает?
— Понимаете… Не знаю, с чего начать.
— Начните с конца. Или попробуйте с середины, — она явно развеселилась. — Дима, я вас таким никогда раньше не видела!
Встав и приблизившись к девушке вплотную, он прошептал ей на ухо:
— Я сам себя таким никогда раньше не видел…
Молча поцеловал ее в шею и тут же ощутил на своих губах легкое прикосновение ее губ. Они медленно и нежно покрывали друг друга долгими поцелуями, казалось, этой прелюдии не будет конца. Мир вокруг исчез, остались только два дыхания, сначала тихие, неровные, затем все более учащенные, срывающиеся на стон, крик, возгласы и… приглушенный смех, и снова поцелуи… Они были счастливы в предвкушении еще целой ночи ласк, объятий и любви…
…Под утро они заснули безмятежным глубоким сном. Положив голову на плечо Дмитрия, Катя глубоко дышала, лишь изредка вздрагивая во сне. Дмитрию снился отец Алексей, с запекшейся кровью в волосах, он благословлял его и Катю на долгую совместную жизнь. Рядом находились знакомые невесты и жениха, среди которых Филдин разглядел Полину со своей матерью, и Швайковского, и Крылышкина, и Савелия Новикова, и даже Сомова. Все они, словно неуловимые тени из прошлого, о чем-то тихо шептались, переговаривались, посмеивались…
Проснувшись первым, Дмитрий вдруг поразился счастью, которым судьба неожиданно одарила его — почти одновременно он получает новую интересную работу и любовь очаровательной женщины. Видимо, за все мытарства и страдания Всевышний, в конце концов, снизошел до человека, жизнь которого состояла из сплошных неудач. Но ведь Катя еще ничего не подозревает о его намерениях. Согласится ли она? Да и достаточно ли хорошо он ее знает? Не сочтет ли девушка его предложение слишком поспешным и авантюрным?
…Когда на кухне влюбленные пили кофе, Дмитрий издалека начал подходить к главному. Сначала он объяснил, как давно ждал ее, Катю. Путано, неуклюже, но объяснил, чем вызвал звонкий Катин смех. Впорхнув ему на колени, девушка призналась, что с ней происходило то же самое. Так что вопрос ясен, господин Филдин.
— Уже не Филдин, — сказал он.
— А кто же?
— Виктор Румберг.
Она подняла брови:
— Вот это интересно! Что за шпионские страсти? Раскалывайтесь, мистер Румберг!
— С превеликим удовольствием…
И Дмитрий в общих чертах обрисовал свою служебную перспективу. Катя закурила и долго молчала.
— Знаешь… — наконец произнесла она, — эти высокие посты и куча денег… Новиков постоянно кичится подобным.
— Я не Новиков, — сухо отрезал он.
— Знаю, извини. Только почему-то меня охватывает чувство необъяснимой тревоги… Давай-ка еще выпьем. Где наш виски?
Дальше беседа насчет постов и денег не пошла, и Катя быстро сменила тему опять-таки на отца Алексея. А Филдин с некоторой досадой понял, что священник незримо встает между ними всякий раз, как только назревает серьезный разговор. Почему так?..
Внезапная трель мобильного телефона заставила Филдина вздрогнуть. Он прошел в комнату и включил связь:
— Румберг слушает.
— Боже праведный! Джон — это ты?!..
Голос Линды невозможно было не узнать!
— Где ты взяла мой телефон?
— У меня определитель номера. Джон, неужели это ты?! Ты мне вчера звонил?
— Кажется, не помню. Как твои дела?
На другом конце трубки возникла пауза.
— Это все, что ты мне хочешь сказать? — произнесла Линда. — Мои дела неплохи. А твои?
Он немного замялся:
— У меня к тебе есть… то есть, было одно деловое предложение.
— Вот как? Любопытно узнать, какое?
— Сейчас я не могу об этом говорить. Я позвоню тебе на неделе, хорошо?
— У тебя женщина?
— Линда…
— Что ж, буду в ожидании делового предложения. Звони.
