Я проснулась, услышав шум бегущей воды и не сразу поняла, где нахожусь.
Сет.
Укол боли пронзил мое сердце, когда я вспомнила, как держала его за руку и впитывала его кровь в свою футболку, пока наблюдала за тем, как он умирает. Никто не должен умирать вот так, особенно семнадцатилетний подросток. Убила ли я его, включив автомобильную сигнализацию? Этого уже не узнать, но чувство вины было невыносимым. Я резко подскочила на кровати, пытаясь избавиться от когтей вины, вонзившихся мне в спину.
Я надеялась, что Хэнк Чалмерс поможет мне решить, как поступить с департаментом шерифа. Возможно, стоит обратиться к инстанции выше них? Я могу обратиться к полиции штата, если департамент шерифа коррумпирован. И даже, если помощник шерифа, который приехал на место преступления вчера ночью, не был в этом замешан — Сет настаивал, что в него стрелял помощник шерифа.
Я попыталась перевернуться и поспать еще, но запах кофе в конце концов выманил меня из комнаты.
Когда я вошла на кухню, Франклин готовил за стойкой сэндвич. К счастью, он не выглядел слишком удивленным видеть меня. Я могла понять, почему Рут так влекло к нему. Франклин был солидным мужчиной: выглядел хорошо, но недостаточно, чтобы у него возникли проблемы. Загорелая кожа от работы на открытом воздухе и подтянутое тело тоже от нее. На вид ему было около сорока лет, несмотря на «гусиные лапки» вокруг глаз, также, вероятно, полученных, благодаря работе на улице.
— Мы не имели возможности познакомиться прошлой ночью, — сказала я. — Меня зовут Карли Мур.
Он улыбнулся мне с теплотой.
— Франклин Тейт. Рут зовет меня Франклином, но почти все зовут меня Тейтер.
Я подавила улыбку.
— Ты хочешь, чтобы я звала тебя Тейтер?
— Конечно. Почему нет? — он пожал плечами, все еще широко улыбаясь.
— Наверное, Рут рассказала тебе, что произошло, — сказала я, все еще стоя на пороге кухни.
Он покачал головой, кладя щедрую порцию деликатесной индейки из пластикового контейнера на кусок белого хлеба.
— Это неправильно, что мальчика убили вот так, и определенно неправильно, что тебе пришлось видеть его таким, — он посмотрел на меня, доставая из-под стола бутылочку горчицы. — Рут сказала, что ты была с ним до конца.
Франклин коротко кивнул, его глаза заблестели.
— Ты молодец.
— Никто не должен умирать один, — сказала я, испытывая острый приступ печали.
Он снова кивнул, затем повернулся к своему ланчу и выдавил на индейку щедрую порцию горчицы.
— А еще Рут сказала, что тебе негде жить.
— Надеюсь, что эта проблема решится. Я думаю, они позволят мне вернуться в мою комнату в мотеле, а, если нет, я попрошу Макса дать мне другую.
— Не беспокойся об этом, — сказал он, шлепая еще один кусок хлеба поверх сотворенного им беспорядка и убирая сэндвич в пластиковый пакет. — Оставайся столько, сколько нужно. Все знают, что тот мотель не подходит даже для бродячих псов, поэтому я охотно принес простыни.
— Спасибо тебе, — сказала я. — Вы с Рут добры к незнакомке.
— Рут говорит, что ты хороший человек, — ответил Франклин, бросая сэндвич, большой пакет чипсов и заранее упакованный капкейк в ланч-бокс. — Раз она так говорит, я ей верю.
— Спасибо, Фрэнк — то есть, Тейтер. Если я могу чем-то помочь, вы с Рут говорите.
— Я лишь рад, что она получила помощь в таверне, — Он широко улыбнулся. — Можешь называть меня Франклином, если хочешь. Не стесняйся сделать себе кофе, сходить в душ и прочее. Рут оставила для тебя в ванной вещи, на случай если ты проснешься раньше нее.
— Спасибо, — поблагодарила я снова, когда он направился к двери. — Хорошего дня.
Он снял бейсбольную кепку с крюка у двери, надел ее на голову, а затем отсалютовал мне козырьком.
— Тебе тоже.
После того, как он ушел, я налила себе чашку кофе — нашла сливки в холодильнике — и понесла чашку с собой в ванную. Лицо Сета промелькнуло в моей голове, и я вздрогнула, пытаясь прогнать это воспоминание.
Я сняла с себя огромную кофту Макса и вздрогнула, когда увидела пятна крови на своей майке, полученные тогда, когда Сет кашлял на меня. Рут стерла кровь с моих рук и лица, но под кофтой сохранились свидетельства моей причастности к смерти Сета.
Ужаснувшись, я сняла ее через голову и бросила на пол, села на туалет и заплакала, пытаясь приглушить рыдания, чтобы не разбудить Рут.
Я не могла этого сделать. Мне нужно было убираться из Драма. И не после того, как Вайатт починит мою машину — мне нужно было уехать сегодня.
Когда Рут отвезет меня в Гринвилль на встречу с мистером Чалмерсом, я найду расписание автобусов и составлю план, как выбраться из города. Но сначала мне нужно было забрать свои вещи из комнаты в мотеле. По крайней мере, мне нужны были деньги и совершенно новые документы. В данный момент, у меня из вещей буквально была лишь пижама и окровавленная майка.
Я смыла грязь и оставшуюся кровь, высохшую на моей коже, помыла волосы. Большую часть процесса я позволяла себе плакать, но, когда выключила воду, выпрямила спину и собралась с мыслями. Я могла либо предаться отчаянию или сделать что-либо, чтобы выбраться из этой ситуации. Пожалеть себя я смогу позже.
