– Господа, – сказал Коваленко, выпустив струйку дыма. – Коль скоро Леонид Ефимович уже начал играть на чужие деньги, то вынужден предупредить вас, что у меня при себе осталось всего триста рублей с мелочью. Я не рассчитывал на столь крупную игру. Полагаю, что как порядочный человек Леонид Ефимович либо ограничит следующую ставку вышеозначенной суммой, либо разрешит мне играть в долг, по записи. Надеюсь, что Вениамин Маркович не откажется выступить моим поручителем.
– Да-да, – пролепетал Беня. – Евгений Николаевич, он… он лауреат. Я ручаюсь…
– По записи! – проревел багровый Рафалович. – Яша, ручку, бумагу!
Яша вновь исчез и тотчас вернулся с листочком бумаги и авторучкой, положил их перед Коваленко. Рафалович метнул на стол все деньги.
– Полторы сверху!
Коваленко поднял глаза.
– Извините, Леонид Ефимович, но если сейчас вы положили две тысячи, то сверху может быть не полторы тысячи, а только тысяча триста пятьдесят рублей.
– Да, Леня, ты это того… – промямлил Яша.
– Тысяча триста пятьдесят! – подтвердил Рафалович.
– Что ж, в таком случае… – Коваленко задумался. – Закрываю и даю тысячу шестьсот пятьдесят сверху. Для ровного счета. – Он размашисто начертил на листочке двойку с тремя нулями и показал Рафаловичу. – Впрочем, если вы, господа, не можете поручиться, я готов…
– Можем! – тут же пискнул Беня.
– Яша, и мне бумаги! – крикнул Рафалович.
Яша принес еще листок и черный фломастер.
– Закрываю и три тысячи сверху! – Рафалович ткнул фломастером в бумагу.
– Янислав Александрович, проверьте цифру, будьте добры, – попросил Коваленко.
Яша кивнул. Беня звонко хлопнул себя по лбу и вытащил из пиджака плоский японский калькулятор.
– Яша, так проще будет.
– Закрываю и полторы сверху, – сказал Коваленко.
– Закрываю и три!
– Закрываю и полторы.
– Закрываю и пять!
– И две.
– И пять!
– И две.
– И десять!
– И две.
– И десять!
– Открываю, – сказал Коваленко и бросил карты на стол.
– И десять! – продолжал бушевать Рафалович.
– Вы, должно быть, не поняли, Леонид Ефимович. Я сравниваю и открываю карты. Больше ставок нет.
– Как нет?! – Рафалович безумным взором обвел комнату.
– Нет, Леня, – шепотом подтвердил Яша. – Открывайся.
– Х-ха! – Рафалович веером выплеснул свои пять карт на стол.
Остальные сдвинули головы, внимательно их рассматривая. Первым поднял голову Коваленко:
– Янислав Александрович, поправьте меня, если я не прав. В настоящий момент в банке, помимо фишек и наличных денег, находится девяносто тысяч рублей по записи, то есть по сорок пять тысяч с каждой стороны?
Яша заглянул в каракули Рафаловича, который вновь отошел от стола к буфету, в листок с цифрами, лежащий перед Коваленко, несколько раз нажал на кнопку калькулятора и выдавил еле слышно:
– Да.
– Леонид Ефимович, Вениамин Маркович, не возражаете?
– Нет, – проблеял Беня.
Рафалович нетерпеливо кивнул, не слыша вопроса.
– Что ж, в таком случае… – Коваленко одну за одной уложил в рядочек пять карт. – Прошу убедиться. Покер тузов. Или, ежели угодно, каре. – Он подгреб к себе груду банкнот и фишек и углубился в подсчеты.
– Леня… ты проиграл, – мертвым голосом сказал Яша.
Беня вздрогнул. Рафалович посмотрел на Яшу с бессмысленной улыбкой.
– Ты проиграл, – повторил тот.
– Я… что?!
Он рванулся к столу, своротив некстати подвернувшийся стул, навалился на него грудью и чуть не уткнулся носом в аккуратно разложенные карты. Пятерка бубен. И четыре туза. Он взял червонного туза, повертел в непослушных пальцах, зачем-то перевернул, посмотрел на рубашку, потер, понюхал…
– Но я же… Я же сам снес этого туза, – сказал он, показывая карту.
– Может быть, показалось? – участливо спросил Коваленко.
– Нет… нет.
Рафалович перевернул весь снос и перещупал каждую карту. Тройка червей… Вот она. Где туз? Где туз?! Вот же он, по-прежнему у него в руке… Но он взял его не отсюда. А откуда?
– Подменил! – заверещал он. – Товарищи, это шулер! Подменил, когда мы отходили!
– Выбирайте выражения, Леонид Ефимович! – с надменной миной проговорил Коваленко. – А во-вторых, я не мог этого сделать, даже если бы хотел. Я ни на секунду не оставался за столом один.
– А когда… когда я к буфету ходил, а Яша за деньгами? Тогда только вы с Беней…
– Пойду я, пожалуй, а то поздно что-то… – пролепетал Беня и стал бочком пробираться на выход. Рафалович перехватил его и рванул за лацканы.
– Кого ты привел сюда, сука?! Урою! Беня вырвался и отпрыгнул к самой двери.
– А пошел бы ты, Ленечка, на три буквы, – болезненно морщась, сказал он. – Мне через три дня в Штаты улетать на постоянное жительство. Так что лучше мне с тобой поссориться, чем с компетентными органами.
Он проворно юркнул в прихожую. Рафалович остолбенел посреди комнаты. Из ступора его вывел спокойный голос Коваленко:
– Так что же, Леонид Ефимович? Когда прикажете получить?
Рафалович медленно развернулся и в обход стола двинулся на профессора.
– Что получить, что получить, падла?! Щас ты у меня за все получишь! – Он занес мощный кулак…
…и очнулся на полу. Возле него на коленях стоял белый как полотно Яша, а из кресла в углу сочувственно и насмешливо смотрел Коваленко.
