Они с кряхтением подняли тяжеленного Эдди и поволокли к пожарной лестнице, остановившись лишь, чтобы запереть дверь в комнату. Никто им не встретился, в доме было тихо, хотя из-под некоторых дверей пробивался свет, а в одной комнате что-то негромко пели. Выйдя на улицу, они затолкали Эдди на заднее сиденье потрепанной серой «Тойоты» и прикрыли чехлом. Джулиан завел мотор, Таня села рядом, закутавшись в черный плащ.
Несколько минут Таня молчала, давая телу и сознанию передышку. Молчал и Джулиан, только напевал под нос что-то заунывное и крутил баранку, петляя по пустынным ночным улицам.
– А ты в курсе, что я – вполне официальная жена Аполло Дарлинга? – наконец подала голос Таня.
– А ты в курсе, что у него кроме тебя еще четыре вполне официальных жены? – в тон ей отозвался Джулиан.
– Как это?
– А так. Путешествует наш красавчик по разным неблагополучным странам, пудрит мозги местным дурочкам, денежки с них за деловой брак снимает, привозит сюда и сдает тете своей по сто двадцать за штуку.
– По сто двадцать чего? – не поняла Таня.
– Ну, не рублей, конечно. Фунтиков.
Таня скривила губы. Дешевка!
– Ну и что эти… предшественницы мои? Покорно это дело проглотили?
– А что остается? Законы здесь мутные, запутанные. Такие браки вроде бы и признаются, а вроде бы и нет. Захочет британский супруг нужные телодвижения сделать – будет и брак законный, и гражданство, не захочет – будешь ты никто, вроде как нелегальный иммигрант.
– И ничего нельзя сделать?
– Не советую. Дорого, скандально и очень ненадежно. Высосут кучу денег – и все равно депортируют.
– Понятно… А внесудебным порядком с ним никто разобраться не пытался?
– Было, – после паузы ответил Джулиан. – Перуаночка одна с ним посчиталась. Напоила в лежку, яйца леской перетянула и две ночи с него не слезала. Лечился потом, ампутации избежал, но и мужиком быть перестал. А перуаночка, кстати, исчезла, будто не было никогда.
Так той ночью в ее комнате не было Дарлинга.
А кто? Кавалер Глюк?..
– Сбежала? – поинтересовалась Таня, возвращаясь к разговору.
– Сомневаюсь. Есть у него дружки крутые…
Тане сразу пришел на ум Иван Ужасный.
Проехав по виадуку, под которым гирляндами огней высвечивались железнодорожные пути, «тойота» остановилась возле бесконечного дощатого забора, серого и кривого. Очень русским показался Тане этот зaбop – для полноты картины не хватало только надписей типа «Спартак – чемпион!» или «Минты казлы!».
Джулиан вылез из машины, огляделся, подошел к забору, отодвинул две доски.
– Порядок! – сказал он. – Вытаскивать давай!
– Что там? – спросила Таня, схватившись за холодную руку Эдди.
– Литейка «Арсенала». Каждые два часа в яму горячий шлак вываливают.
– Толково.
Они напряглись, рванули. Эдди вылетел из машины и шумно плюхнулся на тротуар.
Когда протащили труп через дырку, стало полегче: теперь до ямы только вниз. Эдди скользил по склону почти самостоятельно. Немного поднапрячься пришлось только возле земляного барьера на самом краю отвала. Кое-как закатили туда, качнули на раз-два-три – и полетел Эдвард О’Брайан в теплую мглу.
К забору Таня поднялась первой. Отогнула досочку, выглянула на улицу, тут же отпрянула, прижалась к забору спиной.
– Что там? – спросил не успевший отдышаться Джулиан.
– Тише! – Таня прижала палец к губам. – Там фонарик вроде велосипедного. И, похоже, сюда приближается.
– Мильтоны, так их!
Таня поняла, но ушам своим не поверила, потому переспросила шепотом:
– Кто?
– Полицейские патрульные. Ну, гниды мусорные, только подойдите мне к машине, завалю, честное слово!
Он полез в карман, вытащил пустую руку, растерянно посмотрел на нее и принялся лихорадочно обхлопывать себя.
– Эй! – позвала Таня. – Это не ты обронил? В руке ее блеснул, отражая лунный свет, небольшой плоский пистолетик. Джулиан протянул руку и прошипел сквозь зубы:
– Отдай.
– Обойдешься. У меня целей будет. А то и впрямь пальбу затеешь.
– Отдай, сука!
– Интересно, у вас тут за убийство полицейского вешают или расстреливают? – Таня заткнула пистолет за пояс, прислушалась. – Замри!
Джулиан тихо-тихо опустился на пыльную землю. Таня присела рядом.
– Эй, Джек, погляди-ка, вот где старый Эмери тачку свою прячет! – донесся с той стороны веселый грубоватый голос.
– Да точно ли его это?
– Точно. Он мне сам говорил, серая «тойота», кореш из автомастерской по дешевке уступил.
– А что, место подходящее. До хибары его полквартала всего, и парковка бесплатная.
– А давай мы ему тикет липовый выпишем или там колесо снимем? Для прикола, а?
– Увянь…
– Слышь, Джек, ну давай… Ого, у него и дверца открыта. Может, покатаемся? Или вот что – спорим, у него в «бардачке» бутыль гнилого заныкана, на опохмелку. Давай винище выльем, а в емкость нассым? Представляешь, приползет он завтра, откупорит, приложится… Во смеху!.. Ну-ка посвети мне… Holy shit, он что, букмекера грабанул?
– А чего?
– Гляди, пинта «Баккарди»!
– Да ну, самопал…
– Не, все четко – медали вон нарисованы, оплетка, крышка не свинчена… Слышь, Джек, может, не надо выливать, лучше сами стрескаем, а?
– Ты что, орехов нажрался? Как на сержанта дыхнем…
