– Но, понимаете, это очень неожиданно, – сказал Павел. – Переезд в Москву… Я должен посоветоваться с отцом, с… с Татьяной. Конечно, у нас здесь очень хорошая квартира, но все равно, обмен на Москву, переезд – это время, хлопоты…
– Которые при желании можно свести к минимуму, – закончил за него доселе молчавший Шеров. – Что же вы, Павел Дмитриевич, ничего себе не положили? Кормят тут неплохо, заявляю со всей ответственностью.
Он взял в руки блюдо и положил Павлу на тарелку осетрины, придвинул к нему квадратную мисочку с салатом, воду и рюмочку водки, заблаговременно наполненную официантом. Лимонтьев поднял свою рюмку.
– Предлагаю выпить за успех нашей научной инициативы! – торжественно и чуть иронично произнес он, сделал маленький глоток и поставил рюмку на стол. Павел просто поднял и поставил, не поднося ко рту.
– Что же вы, Павел Дмитриевич? – спросил Шеров.
– Простите, как-то не хочется голову туманить, – немного виновато сказал Павел.
– А второй, между прочим, и не предвидится, – сказал Шеров и перевернул пустой графин. – О-пуант, как говорят французы. Трезвая голова никому не помешает.
– Я, правда, к куропатке мускателя заказал, – добавил Лимонтьев. – Но это легкое вино.
– Мускат легкое? – удивленно спросил Павел.
– Не мускат, голубчик, а мускатель, – поправил Шеров. – Очень большая разница. Ну ничего, эти пробелы в вашем образовании мы с Вячеславом Михайловичем быстро заполним.
Лимонтьев довольно усмехнулся и отправил в рот кусок осетрины. Павел хлебнул из рюмки и запил водой.
– Особенно меня беспокоит отец, – сказал он. – Он полжизни здесь прожил, к дачке своей прикипел. И вообще в его возрасте перемены…
– Но я не настаиваю на вашем переезде в Москву, – сказал Лимонтьев. – Достаточно приезжать, скажем, на недельку в месяц. Жить будете в академической гостинице, за наш счет, разумеется. Ну там, суточные, билеты – тоже без проблем. Теорией вполне можно заниматься и в Ленинграде, библиотек здесь хватает. Лабораторная часть, анализы, приборы – это, конечно, у нас. Но, как я уже говорил, мы даем вам группу, она будет работать и в ваше отсутствие. Алгоритм возможен такой – вы приезжаете, собираете результаты, обобщаете, даете установку на следующий месяц, по мере готовности излагаете собственные гипотезы и наработки и уезжаете домой работать самостоятельно, оставив, так сказать, тактическое руководство группой на вашего порученца. В первый год нашего сотрудничества основной акцент будет на полевых работах. Сезон, полагаю, можно будет открыть в мае, а закрыть… Но это мы уточним ближе к лету. Мы даже можем, оставив за вами научное руководство экспедицией, полностью снять с вас материальную ответственность. Мы располагаем опытными, проверенными работниками…
Павел с воодушевлением закивал. Господи, да о таком можно только мечтать!
– Отчитываться будете передо мной, – продолжал Лимонтьев. – Другого начальства над вами не будет никакого. Судя по всему, я для вас начальник самый подходящий: сам терпеть не могу мелочной опеки и мелких придирок, бюрократических проволочек и показушных инициатив. С собственным начальством берусь драться за вас, как лев. До вашего официального перехода к нам я попрошу вас сформулировать ваши пожелания – в этом не стесняйтесь, мы многое можем, а если чего-то и не сможем, то честно об этом скажем. На основе этого мы составим гибкий план-график, в рамках которого вы получаете полную свободу действий. Возникнут проблемы с кадрами, с техникой – сразу ко мне. Для меня главное – дело. Ну что, устраивает вас такой начальник? – Он улыбнулся.
– Устраивает, – сказал ошалевший от этого монолога Павел. – Вот только… как вы меня оформите? Нештатным сотрудником?
– Зачем нештатным? Несолидно. Вы, Павел Дмитриевич, о такой вещи, как докторантура, слыхали?
– Слыхал.
– Мы зачислим вас в трехгодичную докторантуру. Вас, конечно, интересует материальная сторона? Вы будете получать ставку старшего научного, то есть триста двадцать в месяц, плюс двадцатипроцентная надбавка за руководство группой и, как я уже говорил, гостиничные, транспортные – только уж, пожалуйста, сдавайте нам все счета и билеты. В экспедиционный период – командировочные и полевые как начальнику партии, естественно, с сохранением основной зарплаты. Квартальные и годовые премии по итогам работы…
Подали мускатель и куропаток в белом соусе. Разговор замер. Обсосав последнюю косточку, Лимонтьев обтер салфеткой руки и рот, посмотрел на часы и поднялся.
– Куда вы, Вячеслав Михайлович? – спросил Шеров. – А десерт?
– Десерт, товарищи, я завещаю вам, – с ноткой сожаления сказал Лимонтьев. – Мне пора. Павел Дмитриевич, если вас мое предложение устраивает, то чтобы не тянуть резину, напишите-ка прямо сегодня заявление на имя нашего директора, академика Бахтерцова Тэ Эн. Прошу зачислить и так далее. С первого, пожалуй, февраля, с января уже не успеем. Я свяжусь с вами сразу после Нового года, сообщу, что да как, чтобы вы успели уволиться, как положено, и получить на руки трудовую. Заявление оставите у Вадима Ахметовича, он передаст.
