– А в четырнадцать заставил наблюдать, как твой любимый головорез Миша отрубил руку парню, за то, что тот пытался украсть сумку с машины, пока его товарищ отвлекал твоего сумасшедшего телохранителя. «Смотри сынок, как нужно поступать с вором» – Комично процитировал сын отца. – А что стало с той девушкой, которая протестовала против того дерьма, что ты творишь в Артике? Она нашла в себе смелости и плюнула тебе в лицо. И что ты с ней сделал, папочка? Я очень хорошо помню ее крики с подвала нашего дома. Вышла ли она оттуда живой? – Все продолжал истерику недовольный сын. – Очень сомневаюсь, ты же Двардов! Человек из стали! Титан современности! Ты бы не закончил дело на полпути, верно, отец?
– Да, это так. – Швырнув остаток сигареты, еле сдерживая себя, сквозь зубы проскрипел Двардов-старший. – Я дал тебе все: лучшее образование, безбедное и беззаботное детство, тебя тренировал лучший тренер по боксу, который вообще когда-либо жил. Все его ученики были чемпионами, все, кроме тебя! Я купил тебе квартиру, машину. – Нарастающим тоном продолжал отец. – У тебя всегда была куча денег. Да сейчас на тебе одежда, на которую обычный парень будет собирать год! И то, если не будет ни есть, ни спать. И после всего этого ты смеешь критиковать меня? Ты, жалкий беспомощный щенок! Да, я пытался сделать из тебя мужчину, сильного, волевого, достойного продолжателя рода. Достойного своих предков…
– Достойного тебя, ты хочешь сказать? Тебя – Великого?
– Видно это все твоя мать… – Уставшим тоном ответил Борис Сергеевич. – Она слишком была к тебе мягка. И я… я не мог ей противиться в то время. Все ее поблажки к тебе, балование, твоя вседозволенность с раннего детства. Абсолютная безнаказанность сыграли свою роль я уже ничего не смог исправить. Я пытался, но не смог…
– Ох отец, как ты ошибаешься. – Сын не дал закончить слова отца – Ты мне по сути ничего не дал! Ничего! Я всегда ненавидел бокс. Учился драться лишь для того, чтобы выплескивать на людей свою ненависть к тебе! Я всего добился сам! Сам, слышишь? – Двардов-старший продолжал молча смотреть прямо в глаза своему сыну, но так и не издал ни звука. Почувствовав уверенность в себе, Егор продолжил еще громче, еще более дерзко. – Я собрал вокруг себя людей, которые слушают меня, подчиняются мне! Я – главный! Я – лидер! Я всегда и везде первый, я сплю с лучшими женщинами, мне рады на любой вечеринке, меня даже в полиции не трогают, потому что знают кто я! Все знают кто такой Егор Двардов! И не смей мне говорить о матери! Ты с ней рядом не…
– Хватит! – Гневно проревел Борис Сергеевич. Впервые за всю жизнь Егор услышал крик отца. Крик, полный ненависти и отвращения. Крик, прошедший мурашками по всему телу, пронзив саму его душу. И в этот самый момент он понял, что зашел слишком далеко. Но было уже поздно… Медленно поднимаясь со своего кресла, Борис Сергеевич направился к своему сыну говоря:
– Ты – ничтожество, возомнившее себя Богом! Все твои успехи, все твои победы, все твои мнимые достижения – лишь тень моего авторитета. Тебя уважают, потому что знают, чей ты сын! Тебя бояться, ведь понимают, что если обидят – я отомщу. Тебе все можно, так как в тебе течет моя, слышишь, моя кровь! Ты ничто без моей фамилии. Ничто, ноль! И я тебе это докажу. Отныне, я лишаю тебя всего, что тебе было дано с рождения. Я лишаю тебя денег, забираю квартиру, машину. Все! Теперь ты будешь самый обыкновенный сопляк, ломающий голову, где ему заработать копейку, чтобы купить себе пожрать, где переночевать и как вообще выжить в этом мире.
Последние слова Егор так и не услышал. Страх одолел его, отозвавшись в дергающихся руках и дрожащих коленях. Всё его естество кричало ему: «Беги», пот, стекающий со лба, попадал в глаза и мешал нормально видеть. Теперь он стоял как вкопанный, до смерти перепуганный и не мог нормально разглядеть отца, который в упор приблизился к нему. «Беги» – отозвалось в голове. И он побежал, быстро развернувшись, он направился к выходу. Открывая дверь, перепуганный мальчишка где-то отдаленно, словно под водой, услышал голос того, от кого, собственно, и бежал: «Михаил! Держи его!» Выскочив в коридор, Егор направился к спасительной входной двери. Куда он вообще бежал, зачем и почему, он понять не мог, он просто чувствовал, что дальше говорить не нужно, что это опасно и это страшно. Страх перед родным отцом помутнил его разум, как вдруг он почувствовал, как сильная рука, удушая его, схватила за воротник рубашки. Падая на пол, он понял, насколько тщетным и бессмысленным был его побег. Больно ударившись об пол, он, наконец, пришел в себя и паника отступила. Михаил резко, но аккуратно, поднял его на ноги и глаза молодого человека встретились с испепеляющим взглядом отца. Слезы поступили из его глаз, но это особо не подействовало. Отец, грубо схватив рукой за щеки сына, начал уже спокойно говорить.
– Мы не закончили. – И с этими словами влепил две звонкие пощечины, по удару на каждую сторону.
