Прошло уже пять недель с момента ареста Романа Александровича. Весна плавно переходила в лето, но этот факт впервые Виктора не радовал. Раньше он с нетерпением ждал лета, время, когда можно будет не ходить в школу и полностью отдаваться развлечениям, а сейчас же, после того, как ему пришлось заочно взять академический отпуск в университете, каникулы у него были постоянные, хоть и печальные. Молодой человек с нетерпением ждал Геннадия, вернее новостей от него, хотя, откровенно говоря, за это нелегкое время юноша успел к нему привязаться. И вот, наконец, семейный юрист пришел и сообщил о том, что суд состоится через неделю. Виктор одновременно обрадовался и опечалился: с одной стороны, вскоре проявиться ясность в судьбе отца (да и всего семейства), а с другой, это его и пугало, ведь ожидать можно было чего угодно, даже пожизненного заключения. Геннадий старался всех успокоить и заверял, что пожизненного не будет, но Виктор не был уверен, что друг семьи сам в это верит. Последующая неделя была самой долгой и тяжелой. Каждый новый день тянулся невероятно долго и ничем не отличался от предыдущего. Жизнь превратилась в унылую рутину. Надежда Алексеевна почти не выходила из комнаты и впускала только Ксюшу и то, когда она приносила ей еду. Виктор с сестрой тоже почти не общался, думая, что это никому из них не нужно. Девушка, вроде, была счастлива с Антоном, и младший брат совсем не хотел расстраивать её лишний раз своим мрачным настроением и переживаниями, да и ему нужно было побыть одному и хорошенько настроиться перед предстоящим судом. В последнюю ночь Виктор не мог заснуть, и он слышал мамин неутихающий, сводящий его с ума, плач — она тоже всю ночь не смыкала глаз. Ксюша так же провела ночь в родительском доме. Утром за ними заехал Геннадий Юрьевич, и они отправились в город на суд невиновного главы семейства, которого, как считал Виктор, своими поступками, а теперь еще и показаниями, он посадит в тюрьму. На месте их уже ждали старшие братья и супруга старшего брата Любовь. Все они подошли и вежливо, но сдержано, поздоровались со всеми, кроме Виктора. Все они делали вид, будто его и нет вовсе. Все, даже Люба, которая раньше всегда к нему относилась хорошо. Скорее всего, Виктор и рад был подобной реакции — всяко лучше очередной семейной разборки. Постояв так некоторое время, вся семья и Геннадий Юрьевич отправились в здание суда, занимать свои места. У входа к ним подошли судебные приставы и попросили Виктора пройти в специально отведенную для свидетелей комнату. Возражать никто не стал, и, вероятно, старшим братьям от этого стало даже легче. В специальной маленькой комнатке был телевизор, благодаря которому Виктор мог оставаться в курсе событий. Еще до того, как люди стали занимать свои места, младший Кротов через экран увидел отца. Мужчина сидел в клетке, словно дикий зверь, охраняемый двумя людьми в форме. Вид у него был уставший, он сильно похудел и побледнел в лице. «Да уж», — думал Виктор. — «А я еще жаловался на свое уныние и рутину». Однако, было видно, что Роман Александрович держится достойно, и дух его не сломлен. Он был настоящим мужчиной, защитником своей семьи, и Виктор был очень сильно горд им в это мгновенье.
