Внутри дом Клавдии Васильевны был более симпатичным и даже уютным: вся мебель, хоть и старая, была расставлена со вкусом, и придраться было не к чему. Хозяйка пригласила гостя сесть за стол, а сама принялась разогревать ужин, а именно — борщ. Разогрев, она дала юноше до краев наполненную тарелку, содержимое которой поначалу вызывало в нем брезгливость, но, распробовав, он понял, что вкуснее борща не ел в жизни. Хотя, откровенно говоря, раньше этого блюда он и не пробовал.
— Клавдия! — послышался крик из отдаленной комнаты. — Милая моя, помоги мне!
— Лежи тихо там! — таким же криком ответила хозяйка. — Это муженек мой, проснулся, гад такой! — обращаясь к гостю уже тише, пояснила хозяйка. — Две ночи где-то лазил, нажрался, а теперь «Клава помоги, Клава спаси!» — закончив жаловаться, Клавдия направилась в дальнюю комнату со стаканом воды в руке, и юноша остался один. Через несколько секунд послышались крики мужчины, из которых можно было разобрать «За что?» и «Не надо!». После женщина вернулась, села на свое место и, как ни в чем не бывало, продолжила трапезу. Спустя минуту на кухню явился и супруг. Высокий, крупный мужчина, с лица которого по бороде стекала вода. На лбу у него была огромная шишка с запекшейся кровью. Это был именно тот мужчина, с которым Виктор повстречался на реке.
— Здорова, пацан, ты кто? — сурово смотря на гостя, грубым голосом задал вопрос хозяин дома.
— Я…
— Работник это мой! — перебив парня, заявила Клавдия Васильевна. — Помогает мне на рынке. От тебя же, гада, помощи не дождешься! — мужчина, не отвечая, подошел к юноше и без стеснения приступил разглядывать его лицо. Виктору стало не по себе от того, что мужчина его узнает.
— Николай, — протягивая руку, представился бородач, и у Кротова как от сердца отлегло.
— Андрей, очень приятно, — с улыбкой ответил на приветствие юноша. А после Клавдия вставила свое слово.
— Так, предупреждаю вас обоих, вздумаете пьянствовать мне здесь — оба отправитесь на улицу жить вместе с «Боськой»!
— «Боськой»? — удивленно переспросил Николай, почесывая свою густую бороду.
— Это моя собака. Он никому не помешает, честно, — тихонько и робко сказал Виктор.
— Да ладно тебе, Клавушка. Ты же знаешь, я — только с твоего разрешения! — женщина ничего не ответила, но ее взгляда было достаточно, чтобы мужчина молча опустил глаза и больше не открывал свой рот.
Время близилось к вечеру, и Николай отправился затапливать баню. Клавдия сказала, что не разрешит гостю ложиться спать не мытым и не позволит, чтобы он пропитал ее простыни своей и собачей вонью. Молодой человек же был этому только рад. Отправившись в баню с Николаем, Виктор так же молчал, как и хозяин дома.
— Ты не обижайся на меня, дурака старого, — неожиданно мужчина начал разговор.
— За что? Вы с Клавдией Васильевной очень добры ко мне, — догадываясь в чем дело, неуверенно пробормотал «Андрей».
— Да ладно тебе. Я узнал тебя, а ты — меня. Это же ты по башке моей треснул? — Виктор продолжал молчать. — Ты, по глазам вижу. Но я не сержусь на тебя — сам виноват: допился до чертиков и не понимал, что происходит. Только вот Клаве ничего не рассказывай, прошу тебя, а то она точно меня прибьет!
— Да, наверное, она может, — размышлял Виктор.
— О да! И не сомневайся!
— Не скажу. Честное слово, — дал обещание юноша.
— Вот и хорошо. А теперь давай-ка я тебя веничком хорошенько пропарю!
А после первого опыта пребывания в бане Виктор отправился с хозяином в дом, где после ужина тем же первым блюдом люди приступили готовиться ко сну. Гостю было отведено старенькое раскладное кресло, на котором он сидел за столом. За ужином Николай все вымаливал прощения у своей жены, но та была непреклонна, и, только отправившись в спальню, Виктор услышал, как они все-таки помирились. Недолго радуясь за прощенного Николая, молодой человек все же вспомнил о том, кто он на самом деле, и что с ним происходит. Виктор долго не мог уснуть от мыслей о его семье. Но все же усталость, сытый ужин и настоящая русская баня сделали свое дело — юноша погрузился в сон: кругом непроглядная тьма, но он чувствовал себя уютно. Потом где-то отдаленно ему послышался голос папы.
— Чего раскис? — появившись из неоткуда, сразу задал вопрос мужчина.
— Папа? Это ты?! Знаешь, я очень рад тебя видеть! — Виктору безумно хотелось обнять его или хотя бы дотронуться, но во сне он был будто скован по руки и ноги.
— Знаю, сынок. Но ты не должен унывать! Ты теперь мужчина! Ты должен быть сильным, помнишь, как я в детстве вам говорил?
— Конечно, помню, но пап, я не знаю, как мне быть. Как мне теперь жить дальше? Я не знаю… я не справлюсь, пап. И почему я не могу до тебя дотронуться?
— Пока нельзя. И брось мне это, все ты справишься! Я верю в тебя и всегда буду рядом. Помни об этом и знай, я всегда гордился тобой, сынок! — образ его стал исчезать, словно растворяться во тьме.
— Ты куда? Папа?! Не уходи!
— Я всегда буду рядом… — в последний раз еле слышно сказал Роман Александрович.
