Дорога вильнула, глэмпинг скрылся за очередным поворотом, обочины обступили высокие сосны. Автомобиль несколько раз тряхнуло особенно сильно (папа бормотал ругательства и покашливал, думая, что таким образом заглушает их перед Галкой), а потом колёса зашуршали по асфальту. Мелькнули первые дорожные знаки. За следующим поворотом папа вырулил на двухсторонку, мимо старушек, сидящих на остановке.
Значит, они всё же выбрались. Из сна, из плена, в реальность.
Галка выдохнула как-то чересчур сильно. Спросила у Юлии:
– Вы придумали ребёнку имя?
– Пока нет. Но мне кажется, я уже совсем близко в своём выборе. Очень-очень близко.
Галка помолчала и добавила вполголоса, чтобы родители их не слышали:
– Знаете, о чём я думала с утра? Криксу мы с вами победили, а вот что делать с тем подвалом в хижине? С разрывом и призраками? Ведь там большие дыры в другой мир, и никто их не закрыл, не зашил, не оградил. Что помешает ещё какой-нибудь потусторонней силе выбраться оттуда в наш обычный мир?
Юлия смотрела на Галку несколько секунд. Потом ответила:
– Наверное, у кого-нибудь и есть нужные ответы на эти вопросы, но не у меня. Я собираюсь сегодня же уехать отсюда и забыть всё произошедшее навсегда. Как самый страшный сон.
– И вы не будете даже об этом думать?
– А зачем? – пожала плечами Юлия и устало отвернулась к окну.
– Неужели вам не интересно?
Наверное, именно этим дети и отличаются от взрослых, подумала Галка. Взрослые предпочитают забыть, а дети предпочитают обо всём помнить.
Папа включил радио, и салон наполнила тихая музыка, что-то из классики. Въезжали в город. Звякнул телефон. Пришло новое сообщение от Ромашкиной:
«Хоть всё это и враки, но давай мириться. Что мы с тобой как маленькие, а?»
Галка улыбнулась. Жизнь возвращается в колею. Ответила:
«Давай».
