Николай Наседкин
Криминал-шоу
Повесть
I
День начался, конечно, со скандала.
Да, этот роковой для Игоря летний день начался с тривиального семейного скандала, как пишут в милицейских корявых протоколах, - на почве пьянства.
Игорь не спал уже с шести. Испарина, словно душный полиэтилен, облепила тело. Жидкие мозги под черепной коробкой побулькивали-кипели. В горле будто непрожеванный кусок застрял - сглотнуть его никак не удавалось. В животе по кругу крысой ползала жгучая боль, покусывая и царапая внутренности. Каждое прикосновение студенистого тела жены приводило в бешенство. А она, по своей дурацкой привычке, во сне жалась к нему, пыталась навалить поперек тяжелую ногу, перекидывала пухлую руку через шею. А на этом разборном диване-недомерке и не отодвинешься. Надо было, идиоту, на раскладушке лечь.
"Эх, вторую бы комнату!" - мерцнула в воспаленном мозгу всегдашняя мысль.
Что всего более досадно - сам Игорь в своих страданиях виноват. Нет, не в том, что вчера до положения риз напился, ужрался в зюзю, а в том, что не утерпел и перед самым сном жидкую заначку вылакал-таки. На кухне, на одном из шкафов, громоздилась батарея всяких экзотических бутылок: керамическая из-под рижского бальзама, литровая из-под венгерского вермута "Кармен", пузатая из-под болгарского бренди "Солнечный берег", мерзавчик стограммовый из-под американского виски "Ковбой"... И там, в этой коллекции, среди прочих укромно пряталась плоская фляжка из-под коньяка "Дербент" - похмельный тайник Игоря. Накануне он, по традиции, предусмотрительно заправил в "Дербент" граммов сто пятьдесят лекарства - на утро.
Ах, как бы он сейчас тихо-тихонечко встал - ни единая пружина треклятого дивана не посмела бы скрипнуть; как бы он на цыпочках, прямо так - голышом, прокрался на кухню; как бы выудил осторожно драгоценный "танкер" из стеклянной эскадры и... И, пожалуйста, перед тем как свалиться спать - всю водку выжрал. Как будто мало было пьяному скоту!
Это уже, разумеется, из лексикона Зои. Она, как всегда, дрыхла до визга будильника, ровно до семи. Заворочалась, завздыхала, принялась со сна зевать и потягиваться. Потом вспомнила, прошипела: "У-у, алкаш!", перелезла-перекарабкалась через мужа, напялила халат на толстые плечи.
И - началась пытка.
Все полтора часа, пока Зоя возюкалась на кухне, в ванной, затем в комнате перед зеркалом, Игорь, стиснув зубы, словно коммунист на допросе, страдал молча. Его, как обычно в такие утра, начало уже всерьез мутить. Он зажимал себя из последних сил: что ни говори, а при благоверной все же позорно скакать к унитазу и с громким ором выворачивать себя наизнанку. Да и повод ей давать для лишних оскорблений.
Он лежал, терпел, стеная про себя: "Уйди! Ну уйди же скорей!! А тут еще застучал прямо по мозгам сосед сверху. Мужик сшизился, видно, на ремонте квартиры - третий год покоя не давал, и когда работал во вторую смену, стучать-долбить-сверлить начинал прямо с подъема. Строитель хренов! А тут и Зоя вдруг врубила свой ругательный вибратор на полную мощь. Она вообще-то побаивалась мужа, особо на рожон не лезла. Нет, рукоприкладством Игорь не занимался, Боже упаси, но морально супругу давил и подавлял - так ух получалось. Обыкновенно Зоя или вообще молча собиралась на работу, или позволяла себе лишь сквозь зубы пошипеть как бы в сторону, пообзываться вполголоса. А тут как сорвалась с цепи - позвякивая-постукивая флаконами и тюбиками, понесла по нарастающей:
- Ну как можно, как можно! Алкаш пропащий! Ведь восьмой день хлещет! Когда ж упьется-то, когда ж захлебнется наконец! Дорвался - в отпуск пошел... Где ты деньги берешь, гад? Сколько ты спрятал от меня, спрашиваю? У-у-у, вражина алкашная! С телевидения выгнали, дождешься - и с корректоров погонят. Перегаром всю квартиру пропитал - фу! У-у, гадина!..
Игорь собрал остатки сил, решил отбиться иронией, шуткой - высунул нос из-под одеяла, через боль оскалился.
- Зоя Михайловна, ну как же так? Сейчас к студентам придете, будете сеять разумное, доброе и даже вечное, а? Где же ваша пединтеллигентность, черт возьми? А насчет отпуска... Вы ж сегодня тоже последний день пашете, отправляйтесь и вы в загул - я разрешаю...
- У-у-у, вражина! Совсем стыд и совесть потерял. Не-на-ви-жу! вскрикнула дрогнувшим голосом жена, стукнула крышкой серванта, пошла к выходу.
Слава Богу!
Только входная дверь хлопнула, организм, почуяв момент, окончательно взбунтовался. Игорь еле успел доплестись до ванной и минут десять смешил или пугал соседей, исполняя во все горло отвратительный романс под названием "Выплевывание внутренностей". Потом открыл кран, подставил ковшик ладоней под щиплющую холодом струю, плеснул живую воду на опухшее лицо - и это стало первым ласковым мгновением воспаленного тяжелого утра.
