Использование огнестрельного нарезного оружия характерно для убийств, совершаемых членами оргпреступных группировок, причем убийства из засад сопровождаются контрольным выстрелом в голову, а при убийствах,на «сходах» в виде наказания потерпевшие, как правило, имеют следы избиения, колото-резаные ранения, ранения в тазобедренную область.(Гуреев М.С. Убийства на «разборках». Методика расследования. СПб, 1. С. 90,110,119,121.)
Здесь следы, имеющие криминалистическое значение, позволяют сделать криминологически значимые выводы.
На наш взгляд, можно говорить о комплексной – криминолого- криминалистической характеристике преступлений, совершаемых с использованием оружия, причем в целом ряде случаев подобная интеграция позволяет делать и значимые в уголовно-правовом смысле выводы.
В Санкт-Петербурге был убит гр-н Н. Орудие преступления представляло из себя самодельное стреляющее устройство в виде цилиндра диаметром около 2 см и длиной 15 см. На месте происшествия обнаружен пластиковый контейнер из охотничьего патрона 12 калибра. Смерть потерпевшего наступила от огнестрельного проникающего ранения гортани, вокруг входного отверстия имелись следы ожога и копоти. При судебно-медицинском исследовании трупа в ране обнаружены «три резиновые круглые пули», которые на самом деле оказались резиновой картечью.
Криминалистическая оценка происшедшего сводится к тому, что Н. убит выстрелом с близкого расстояния из атипичного огнестрельного оружия самодельного изготовления, предназначенного для стрельбы охотничьими патронами 12 калибра, причем в данном случае использовался не убойный боеприпас, а патрон травматического действия, применяемый в гражданском оружии самообороны.
Криминологический анализ данной ситуации приводит к выводу, что стреляющее устройство было незаконно изготовлено для скрытого, не привлекающего постороннего внимания ношения в качестве оружия самообороны, причем использующее его лицо не ставило целью совершение преступлений. Причинение смерти было вызвано нетипичным способом применения патрона, снаряженного резиновой картечью и разрешенного к применению на дистанции не менее 10 метров. То есть, произошло отклонение наступившего результата от умысла преступника. Изложенное позволяет заключить, что преступление совершено по неосторожности или в состоянии аффекта или в состоянии необходимой обороны либо при превышении ее пределов, лицом, не обладающим криминальной направленностью личности и относящимся к ситуативному или случайному преступному типу.
На основе криминолого-криминалистической оценки можно сделать и выводы, имеющие уголовно-правовое значение: лицо незаконно изготовило или приобрело, а также носило и хранило огнестрельное оружие, т. е. совершило преступления, предусмотренные ст. 222 ч. 1 и ст. 223 ч. 1 УК РФ, а кроме того, совершило преступление, предусмотренное ст. 107 (или 108-109) УК РФ. Возможно, что смерть Н. причинена в состоянии необходимой обороны. (Так и оказалось в конечном счете.- Д. К.)
Выше предпринята попытка стереть границы между криминологической и криминалистической характеристиками оружия как орудия преступлений. Однако, не меньше проблем возникает при уголовно-правовой и административно-правовой оценке оружия. Это подтверждает важность предметного и целенаправленного изучения оружия, как стержневого признака вооруженных преступлений. Причем изучение это должно быть комплексным и носить междисциплинарный характер для получения более полной и целостной картины, не искаженной границами каждой научной дисциплины. Достигнуть такой картины можно в рамках междисциплинарного учения об оружии – криминальной армалогии.
До недавнего времени правовое понятие оружия отсутствовало. В самом общем понимании оружие рассматривалось, как орудие нападения и защиты, в военно-техническом смысле под оружием понималось общее название устройств и средств, применяемых для уничтожения живой силы противника, его техники и сооружений.
Для восполнения пробела в законодательстве органы предварительного следствия в каждом случае изъятия как стандартного, заводского, так и самодельного средства поражения, назначали криминалистическую экспертизу, на разрешение которой ставили вопрос об относимости данного предмета к категории оружия. При этом экспертная, техническая оценка предопределяла правовую оценку, ибо автоматически ложилась в основу принимаемого по делу решения. Таким образом, решение о виновности подсудимого перемещалось из правовой сферы в техническую, что противоречит всем принципам судопроизводства.
