Принципиальный мент Зосима Игнатьев в пух и прах разругался с начальством, уволился из полиции и поехал жить к брату, в тихую станицу под Краснодаром. Но насладиться беззаботной жизнью не получилось. Произошла страшная трагедия: во время домашнего торжества бандиты жестоко расправились с братом и его семьей, а потом подожгли дом. Зосима обратился в полицию, но там ему заявили, что произошел несчастный случай — семья погибла из-за неосторожного обращения с огнем. Тогда бывший полицейский стал сам расследовать это дело и вскоре понял, что в станице криминальные структуры настолько сильно срослись с властью, что уже и не разберешь, кто преступник, а кто государственный служащий…
Несколько темных фигур, прижимаясь к высоким заборам коттеджей, двигались со стороны окраины, где только что слышались звуки автомобильных моторов на низких оборотах. Окраина райцентра спала, и только в нескольких домах еще горел свет. Где-то в ночи залаяла собака, ей ответила вторая. И вот уже разноголосый хор с остервенением рвал тишину. Так же неожиданно собачья «перекличка» стал утихать. И только какая-то неугомонная шавка продолжала звонко и призывно тявкать в соседнем переулке.
Фигуры остановились у одного из коттеджей, сгрудились, затем присели под забором, собранным из листового шифера и железных столбов.
— Точно нет собаки? — хрипловатым шепотом спросил мужчина.
— Точно, зуб даю, Череп! — ответил ему другой, нетерпеливый.
— Зуб! — хрипловатый усмехнулся. — Я тебе, если что, не зуб, а челюсть выворочу! Собаки всякие бывают. Она, может, притаилась и ждет, когда мы полезем через забор. А потом начнет из тебя мясо рвать. Это как ее выучить! Хозяин бывший мент!
— Ме-ент! — довольным голосом ответил второй. — Череп, ты мне его отдай, а?
— Он мой! — голос хрипловатого стал злым. — Он мне за братана ответить должен. Я поклялся. И ты, Жбан, мне под руку не лезь!
— Ладно, чего ты! Я, что ли, не понимаю? Братан — дело святое. Череп, погнали, а? У них там гулянка в самом разгаре, самое время под шумок заявиться.
— Давай, — разрешил хрипловатый.
Ловко, как будто специально тренированными движениями, темная фигура перемахнула через забор. Послышался негромкий металлический звук отодвигаемой задвижки. Тихо скрипнула петля калитки. Несколько человек бросились через неосвещенный двор к веранде. Последним, аккуратно прикрыв калитку, неторопливо вошел тот, кого называли Черепом.
В большой гостиной на первом этаже пели, дружно с прибаутками поднимали рюмки. И когда распахнулась дверь и в проеме показалась фигура незнакомого парня, никто особенно не удивился. Мало ли, может, кто из соседей? Но когда в комнату один за другим стали врываться все новые и новые незнакомые люди, то поняли, что пришла беда. Но никто не успел ничего сделать. Крепкие парни, даже не скрывая своих лиц, мгновенно окружили большой праздничный стол, сверкнули лезвия отполированных ножей.
Били ловко, умело и с наслаждением. Лезвия сверкали под подбородками жертв, впивались в грудь, в спину, под лопатку. Удар следовал за ударом, и никто из жертв не успел толком крикнуть. Двое бандитов свалили ударом кулака девушку лет двадцати, сидевшую с краю стола. Один схватил ее за руки и, вытянув их над головой, прижал к полу коленом. Второй навалился всем телом, разодрал на груди блузку вместе с белоснежным кружевным лифчиком, впился жадными губами в нежную грудь. Пальцы с непромытыми ногтями тискали тело и терзали, а из горла насильника вырывался животный хрип. Девушка билась в истерике, обезумевшие глаза смотрели, как брызжет со всех сторон кровь, как вскрикивают и стонут умирающие. А рука парня потянулась вниз по бедру, рванула юбку, стала сдирать и рвать кружевные трусики.
— Косой, кончай! — раздался в дверях хрипловатый голос. — Я что велел делать?
— Я… щас, Череп… — задыхаясь от возбуждения, ответил насильник, — ща кончу… кайф… сука!
— Косой! — грозно прикрикнул главарь.
— Все, Череп, все… — задыхаясь и дергаясь в конвульсиях, прохрипел насильник, — все уже…
Он устало приник головой к обнаженной трепещущей груди, а его рука потянула из кармана нож. Блеснуло, перерезая горло девушки, лезвие, и ударила струя крови. Окровавленный нож несколько раз поднялся и опустился под левым соском. Тело девушки дергалось и выгибалось при каждом ударе, из перерезанного горла раздавался булькающий предсмертный хрип.
Главарь с прищуром осмотрел комнату и кивнул одному из своих помощников наверх, в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
Андрей Иванович Борисов в свои тридцать пять лет был знаменит не только в Романовской области Краснодарского края. Умный рачительный хозяин, отличный руководитель, великолепный специалист, он за десять последних лет создал агропромышленный комплекс, который не столько по масштабам производства, сколько по новаторству, по уровню технологичности, культуре производства превзошел своих конкурентов на юге России.
