Разъяренный Игнатьев вышел из здания Управления. Бесило все: и заходящее солнце, и мягкий ветерок, и улыбающиеся люди. Взгляд, как нарочно, уперся в вывеску открытого кафе в конце квартала. Игнатьев сплюнул с ожесточением и решительно двинулся по улице мимо своей припаркованной машины.
В кафе было шумно и почти все столики были заняты. Играла музыка, молодежь пила пиво, хохотала. Несколько пар в возрасте вели себя немного тише, но тоже были явно в приподнятом настроении. Игнатьева это устраивало. Он терпеть не мог мрачного молчаливого уныния и терзаний наедине с собой. Если нужна разрядка, то нужно идти туда, где шум и гам. И водка.
На полицейскую форму под навесом кафе почти никто не обратил внимания. Единственный, кто насторожился, – это молодой дагестанец-бармен.
– Что вы хотели? Посидеть или?.. – с видом заговорщика спросил бармен майора.
– Водка есть?
– Да, конечно. У нас имеется разрешение на продажу крепких алкогольных напитков.
Оглядевшись, Игнатьев определился с местом для себя. В самом дальнем углу сидели двое. Один помоложе, второй постарше. Курили «Приму», посасывали дешевое пиво и явно подливали в него из кармана принесенную с собой водку.
– Туда принеси, – ткнул Игнатьев пальцем в сторону столика. – И закусить чего-нибудь.
Стащив с головы фуражку, он протиснулся между столами и стульями с развалившимися на них разгоряченными телами. Не спрашивая разрешения, взял в углу за воротник того, что помоложе, и пихнул его на свободный стул. Уселся спиной к залу и стал доставать сигареты.
– Это че? – попытался возмутиться обиженный такими манерами мужчина, поправляя воротник рубашки. – Я мешаю кому?
– Мешаешь! – коротко и веско ответил басом Игнатьев. – Сиди и отдыхай, а то совсем вышвырну.
– Товарищ майор, – заплетающимся языком попытался вставить слово второй мужик, – а в чем дело-то?
– Нажраться хочу, понял? – зловещим шепотом в лицо ответил Игнатьев.
– А мы тут при чем? – снова попытался подать голос первый.
Ручища майора тут же схватила его за рубашку и притянула к себе. Глаза полицейского были злыми и бешено вращались.
– Слушай, говнюк! Я сказал тебе заткнуться? А ну сдернул отсюда, пока я тебя ногами вперед не выкинул через перила!
Игнатьев отшвырнул мужчину назад на стул. Тот ошарашенно стал шарить по столу, нашел свои сигареты и боком сполз со стула в сторону выхода. Второй, который был постарше, тоже попытался встать, но тяжелая рука майора легла на его плечо и придавила к стулу.
– А ты куда? За ним? Сядь, не выделывайся! Сказал же, что нажраться хочу. Сиди, один я не пью. Я буду пить, а ты меня слушать и тоже пить. Денег-то у тебя нет, так ведь? То-то! Повезло тебе, угощаю.
На столик со стуком встала запотевшая семисотграммовая бутылка «Пять озер», тут же появились тарелки с бутербродами, нарезанным дольками лимоном. Игнатьев одобрительно похлопал по руке девушку-официантку. Так и не успев закурить, он отложил сигареты и налил в две рюмки.
– Бери, брат, – кивнул он мужику. – Как меня зовут, тебе знать не обязательно. А вот как тебя зовут?
– Николай, – заулыбался мужик и послушно схватил рюмку.
– Ну, вот и давай, Коля! За то, чтобы вечер у тебя сложился!
Игнатьев выпил рюмку одним глотком. Шумно выдохнув, он закрыл глаза, поморщился и некоторое время так сидел, прислушиваясь к действию алкоголя. Тепло медленно стало расползаться от пищевода и желудка по телу. Удовлетворенно крякнув, Игнатьев закурил и уставился на собеседника потеплевшим взглядом.
– Закусывай, Коля, закусывай. Жизнь штука хорошая, если иногда случаются приятные вещи. Вот у тебя случилось. Человек должен быть оптимистом, иначе сопьешься. Ты оптимист, Коля?
– Я-то? Да что я, – залепетал совсем осоловевший мужик. – Вот на халяву выпил, и уже хорошо. Мне много не надо.
– Правильно, – одобрил Игнатьев и снова наполнил рюмки. – Давай за оптимизм. Каждый человек должен быть оптимистом. Пессимистом допускается быть человеку только при одной профессии – врача-проктолога. Он каждый день на работе видит такое! Знаешь, Коля, кто такой врач-проктолог?
– Нет, – испуганно заморгал мужик.
– Ну и выпьем за то, чтобы ты никогда этого не узнал!
Игнатьев снова опрокинул рюмку и съел бутерброд с колбасой. Только сейчас он понял, что зверски голоден. Поймав проходившую мимо официантку за локоть, потребовал две порции горячего. И снова наполнил рюмки. Коля, сидевший напротив, совсем раскис. Он безуспешно пытался прикурить сигарету.
