– Ты чего мелешь? – насупился Остапенко. – Ты хочешь сказать, что оставил в живых свидетеля? Что эта девка слышала те вопросы, которые твои головорезы ему задавали перед смертью? Ты понимаешь, что случилось? Ты бы на площадь вышел и в мегафон всем объявил.
– Михаил Иванович, – хмуро и твердо заявил Кадашкин, нервно пытаясь пригладить непослушные спутанные волосы, – я, по-моему, с вами предельно честен. Я мог бы все это скрыть, но я рассказал как есть.
– Спаси-ибо тебе, родной! Утешил. Я тебя расцеловать за это должен?
– Перестаньте! – не выдержал Кадашкин. – Дело общее, и я с себя ответственности не снимаю. Естественно, ее ищут, естественно, ей не дадут рта раскрыть. Картина там была, я вам скажу! Я уверен, что она сейчас ничего от страха не соображает и забилась в какую-нибудь нору. Даже если она обратится в милицию, то я узнаю об этом первым. И весь ее бред будет признан именно шизоидным бредом. Пьяный человек стоял под землеройным механизмом, упала стрела с ковшом и впечатала его в землю на глазах любовницы. Любой психиатр признает, что этого душераздирающего зрелища для помешательства вполне достаточно. Пусть только объявится. В психбольнице мы ее и похороним.
– Черт, с тобой, Кадашкин, сам неврастеником станешь, – проворчал Остапенко. Он вскочил и стал мерить свой кабинет шагами. – Что происходит, я не понимаю?
– Все в норме, все под контролем, – заверил шефа Кадашкин. – Я полагаю, что оснований для волнений нет.
– Нет оснований, – снова проворчал Остапенко. – А почему твои головорезы его убили, так ничего не выяснив? Кто был заказчиком покушения на меня, кто был инициатором захвата товара? Где, в конце концов, сам товар? Бить проще всего!
– Я просто не успел вам рассказать, – примирительно заговорил Кадашкин. – Вас так взволновала Садовская, что я просто не успел. Так вот, необходимости выяснять что-то у Белого не было, потому что мы на девяносто процентов уверены, что Лука действовал по указке Белого. И Белый знает, где товар, потому что сам его прятал до поры до времени. Есть много способов узнать, где именно он его прячет.
– Откуда уверенность, что Белый виновен?
– Вы забыли, что арестовали Луку именно по подозрению в убийстве девятерых человек. Только следствие не знает, что убийство произошло во время ограбления и завладения партией наркотиков. Есть определенные улики, которые указывают на его участие и на то, что он организатор. Официальное расследование ничего выяснить не успеет, потому что мы раньше узнаем, где спрятан товар.
– Хорошо, допустим. А вопрос с киллером? Если ты тут ошибаешься, то, извини, я головой рискую.
– Не ошибаюсь. Разведка работает, целой будет ваша голова.
– Твоими бы устами… – проворчал Остапенко. – Ладно, убедил. Только имей в виду, что я твоей гоп-компанией не очень доволен. Контроль над ними теряешь, Сергей Сергеевич, а это плохо. На твою ответственность, запомни хорошенько, на твою ответственность я оставляю розыск Садовской и ее… устранение. И чтобы ни один идиот даже не подумал, что и из-за чего с ней случилось. Понял? Никакой связи с гибелью Белозерцева! Абсолютно!
