За все, без малого, десять лет существования «Гюлистана», что на многих восточных наречиях означает «Страна роз», в его стенах подобное произошло впервые. С утра вообще ничто не предвещало каких-либо форс-мажоров. В одном из залов ресторана с десяти утра отгуляла какая-то корпорация, отмечавшая свой юбилей. И хотя выпито было безмерно много, гулянка прошла, можно сказать, вполне цивильно. Затем отшумела «свадьба» двух дамочек-лесби, отпразднованная так называемым ЛГБТ-сообществом. Официанты восточных кровей, с изумлением взирая на «жениха» с «невестой», ошарашенно перешептывались о том, что «мужиков бы хороших этим дурам», чтобы те «драли их, как сидоровых коз», тогда бы у «новобрачных» поменьше было в голове подобной идиотчины.
Ближе к вечеру в назначенный час к ресторану пышно прикатила кавалькада из трех престижных иномарок, из которых вывалило более десятка граждан обоего пола. Швейцар с церемонным поклоном распахнул дверь перед ними, и компания проследовала в один из самых роскошных залов, где уже был накрыт длинный стол, вдоль которого взволнованно бегали официанты, без конца выверяя и уточняя, не упущено ли чего, не возникнет ли каких-либо замечаний и претензий? Появление участников банкета, возглавляемых весьма уважаемым в данном заведении господином, было встречено почтительными поклонами и подобострастным: «Добро пожаловать, уважаемый господин Фазильбеков!»
И банкет, как это было уже последние несколько месяцев, начал свое неспешное, сопровождаемое звоном фужеров и цветистыми восточными тостами течение. Великий Наставник произнес пространную речь-проповедь, в которой выдал массу сколь высокопарных, столь же и маловразумительных, расплывчатых сентенций. Говорили и другие о значимости учения Великого Наставника, каковое надлежало всемерно распространять среди стран и народов. Но, разумеется, самой первой, без остатка проникшейся духом «гениального учения» и полностью ему покорившейся, должна была стать Россия.
Впрочем, по мнению большинства участников банкета, название «Россия», уже давно вызывающее раздражение целого ряда стран, должно уйти в небытие, сменившись на нечто, куда более подходящее, например Эггельдэршу. Именно так называлась божественная страна, родственница великой Шамбалы, где Великий Наставник и смог получить свою безграничную мудрость. Впрочем, участники застолья считали никчемным и сохранение ущербного русского языка, так же, как и всей плебейской русской культуры. Причем самыми ярыми сторонниками этих «инноваций» были неофиты Наставника из числа аборигенов средней полосы. И никто из пирующих даже не подозревал, что их пир-месса очень скоро будет прерван самым бесцеремонным образом.
Ровно в шесть вечера все свободные места на корпоративной стоянке ресторана внезапно заняли несколько подозрительных транспортных средств. В их числе были «Соболь» с зашторенным окнами, два полицейских «уазика», серый «Пежо» и не вполне определенного цвета, уже видавший виды «Мерседес». Из «уазиков» и легковушек вышли человек семь крепких мужчин в штатском, которые направились к входу в ресторан. За их приближением растерянно наблюдал швейцар, даже приблизительно не представлявший себе, как ему надлежит реагировать на это нашествие.
Первым поднялся на крыльцо крупный, представительный мужчина довольно-таки высокого роста и, сунув под нос служебное удостоверение, лаконично посоветовал швейцару оставаться там, где он и стоял. Следом за суровым гражданином в вестибюль прошли и его спутники, встреченные донельзя растерянными метрдотелем и администратором.
— Господа, простите, но у нас свободных мест нет! — растерянно пролепетал метрдотель.
— Не беда! — улыбнулся старший этой странной команды. — Сейчас у вас их прибавится.
И только тут ошеломленный администратор узнал в нем сегодняшнего визитера, который намеревался заказать корпоративный банкет, и в его душе закопошились самые неприятные подозрения. Он шагнул к старшему, робко тронув его за рукав:
— Простите, господин Озолиньс! Что происходит?
— Вообще-то моя фамилия Гуров, я — старший оперуполномоченный Главного управления угрозыска, — снисходительно взглянув на него, ответил мужчина. — Господин Фазильбеков уже кутит?
— Д-да… — через силу выдавил администратор, только теперь поняв, какого дурака он свалял!
Ведь по всем действующим в ресторанной среде правилам, как писаным, так и неписаным, в любом случае он был обязан известить уважаемого клиента о человеке, с которым тот, вполне вероятно, мог быть в не совсем хороших отношениях. Но не сделал этого. Почему? Он и сам не знал. О, небо! Как можно было так опростоволоситься?!
— Проводите нас к нему и — большая просьба! — не вздумайте поднять какую-либо тревогу, — жестко предупредил Гуров. — Случись нечто подобное, боюсь, по достоинству оценить ваше расположение к господину Фазильбекову мы тогда точно не сумеем. Вы меня хорошо поняли?
