– Так я тоже не в курсе был, – усмехнулся тот. – Но когда мне сам Тихановский позвонил и попросил посодействовать и взять расследование под контроль, а было это неделю назад, я такого наслушался от этого худрука! Теперь и сам сыплю театральными терминами! Олешко, кажется, его фамилия. Тихановский, конечно, нервничает. Наши сыщики расследование уже две недели ведут и даже вроде бы как все контакты Тихановского проверили, но пока все глухо.
– А контакты худрука они тоже проверяли? – поинтересовался Крячко, на что начальник Чаплинского угро неуверенно ответил:
– Вроде бы проверяли, но это тебе нужно у следователя Чугуева или Мирошника спросить. Мирошник как раз это дело расследует, и вся информация у него. А я только палец на пульсе расследования держу. У меня и без него забот полон рот – на все времени не хватает. Сам знаешь, молодежь не идет в оперативники. Это в гаишники все с удовольствием идут… А тут еще сверху план требуют по раскрываемости, так что если вы это дело себе наверх заберете, то моя благодарность не будет знать границ.
– Так уж и не будет? – хмыкнул Крячко. – Ладно, тогда мы со Львом Ивановичем Гуровым завтра прямо с утра к вам в управление заедем и решим этот вопрос.
– Заезжайте, будьте так добры! А то у меня это дело и вправду как кость в горле.
– Бывайте, Андрей Михайлович, ждите в гости.
Крячко положил трубку и снова задумался, глядя, как Опер старательно мусолит кость, и соотнося это собачье действие с последним высказыванием начальника Чаплинского уголовного розыска. Щенок учуял, что на него пристально смотрят, и с готовностью выполнить любую команду уставился на Станислава.
– Вот так, брат Опер, нужно работать! Пара звонков – и все расследование как на ладони, осталось только руку в кулак сжать и поймать того, кто на этой ладони сидит, – обратился к щенку Станислав. – Если, конечно же, версия нашего с тобой друга Гурова правильная и аферами подрабатывают бывшие артисты театра. Пока что все ниточки тянутся именно в этом направлении. А раз так, то очень уж жалко будет этих людей арестовывать. Ну а ты как думал, брат Опер! Если бы не глупость и не ханжество руководства театра, то эти актеры, кем бы они ни были, и дальше бы радовали зрителей своим искусством. А тут еще эта их благотворительность. Ведь очевидно же, что не ради собственной наживы наши артисты-аферисты стараются. И это, брат Опер, меня очень и очень смущает. Да и моего друга Гурова – тоже.
Пес внимательно вслушивался в монолог Крячко, наклонив голову и приподняв одно большое лохматое ухо, а потом тяжело вздохнул, словно понял всю горесть положения изгнанных артистов и трудный выбор Крячко и Гурова, которые должны были решить, как им поступить – по совести или выполнить профессиональный долг. Станислав еще немного посидел, поразмышляв и выстраивая версию, так как он ее видел, а потом, потрепав Опера по голове, отправился в Театр на Таганке. Раз уж намечено было сегодня проверить этот театр на предмет уволенных работников, то работу нужно было сделать до конца.
Вечером Гуров сам позвонил Станиславу и, не выдержав пытки сидеть дома в одиночестве, предложил Крячко встретиться и поговорить.
– Так бери такси и приезжай к нам на ужин. Тут и поговорим, – позвал Крячко друга в гости.
– Да я вроде бы как ел не так давно, – попытался отнекиваться Гуров, но Крячко был неумолим и стал соблазнять товарища разными кулинарными изысками, на которые жена Станислава была большая мастерица.
– Наталья такие пельмени приготовила – язык проглотишь. И пироги есть с капустой. Ты, Лев Иванович, мне скажи, где ты пироги лучше Натальиных ел? Так что давай не жеманься, а приезжай. Можешь и ночевать остаться. У тебя ведь там семеро по лавкам не сидят и каши не просят, – заявил Крячко.
– Ну, насчет ночевать посмотрим, а вот на чай с пирогами приеду.
Через полчаса Гуров и Крячко сидели на кухне и не торопясь пили чай с пирогами и малиновым вареньем. Наталья ушла к соседке, оставив мужчин одних – поговорить и почаевничать. Крячко подробно рассказал Льву Ивановичу о сделанных им днем звонках, а также о том, как он случайно узнал об очередной афере, произошедшей в небольшом подмосковном городе Чаплинске, и о том, что эта афера связана с местным театром «Серена».
– Подробностей самой аферы я еще не знаю, – уточнил Станислав. – Думаю, что мы с тобой завтра вместе в этот городок и наведаемся. А Ивантеевка подождет до второй половины дня. Мне известно только то, что деньги, которые украли, местный богатенький предприниматель обещал художественному руководителю местечкового театра на развитие нового направления театрального искусства – более современного и продвинутого.
– Местные опера какие версии отрабатывали – узнал? – поинтересовался Лев Иванович.
– Как я понял из пояснений Андрея Михайловича – проверяли все связи предпринимателя. А вот с театралами общались мало. А отчего так – кто ж его знает? Может, не придали этому направлению значения.
