— К тому же сын растет, — продолжал Аркадий. — Еще год, и надо его определять в школу. А в нашем городе для него перспектив нет. На кого он у нас тут сможет выучиться, на наркомана? А там отдам его в какой-нибудь путевый колледж. Ромка башкой не в меня пошел, в Таньку. Пять лет, а уже читает вовсю, считает в уме, прикинь?!
— Да… Значит, ты оставляешь нас? А кому же передаешь бразды правления?
— А ты что ж, разве не догадываешься? А еще говорят, что вы, опера, все про нас знаете.
— Гусю?
— Ему, козлу!
Эта неожиданная злость удивила Андрея. С Вадимом Гусевым Антоша дружил с детства, они даже сидели вместе, а потом вместе создавали свою бригаду. Гусь, правда, всегда был на подхвате, но именно он заманил Василька на берег Кривовки, где тот и получил свои девять грамм.
— Что это ты так на него? Вроде первый друган?
— Был друган, да весь вышел. Я этого пидора в свое время прикрыл, он ведь полсрока на зоне Машкой работал. А я его в долю взял, первым корешом записал.
Колодников просто балдел от обилия поступающей информации. До него доходили слухи, что в зоне Гуся опустили, вроде бы за карточный долг, но все это было неточно, на уровне «кто-то говорил».
Аркадий снова разлил текилу, они молча выпили, поклевали закуску.
— Чем же он тебя так обидел, что ты со мной мосты наводишь?
Антоша было вскинулся, даже желваки заходили на скулах, но быстро остыл.
— Ты это правильно понял. Обидел, и сильно обидел. Я ему все передал, в Кривове оборвал все ниточки, все теперь у него: братва, связи! А этот козел знаешь, что мне на днях сказал? Давай, говорит, отступного за то, что без базара уходишь. Ты понял?
— А что ты хотел? — Колодников недобро прищурился. — Помнишь, когда я тебя пытался за Василька прижать, ты мне свою философию толкал? Дескать, жизнь — это тот же спорт, кто сильнее, тот и победитель, он и наверху и имеет больше. А теперь ты толкуешь об обидах. Смешно, Аркадий Ильич. Вот захотел ты уйти в сторону, и что? Теперь наехали на тебя. И к кому ты пришел? К нам, к ментам поганым, прибежал. Я прав?
Антоша молчал, только сжал на столе свои пудовые кулачищи. И Колодников решил, что с нравоучениями пора заканчивать.
— Ну хорошо, с отступными Гусь действительно борщанул, — согласился он. — Но вы же с ним в одной упряжке сколько лет.
Аркадий снова торопливо разлил по рюмкам текилу.
— Я и говорю, — с жаром начал объяснять он. — Ты, говорю, не борзей, а то я тебе шею сверну! А он только хи-хи давит, попробуй, говорит. Без парней я его теперь не достану, а самому на мокруху идти что-то не в кайф. Знает, сука, что мне теперь садиться не с руки, сяду лет на десять, а что за это время с сыном будет? Попадется такой дружок, как Гусь, и хана парню. Могут на иглу подсадить.
А я этих наркошей не переношу.
— Вот ты как заговорил! А кто в город первый героин привез? Твоя ведь работа. Скажешь, нет?
Антоша опять поморщился.
— Гера — это кайф для толстых, у кого мошна тугая. Вся остальная плотва к цыганам бегает, за ханкой.
— Ну хорошо, так что тебе от меня-то надо?
— Ты ведь сейчас дело с той девкой крутишь, значит, непременно на хвост Гусю наступишь. То, что там его сынок повязан, — точно, но кроме того, там еще и ваш Мамон его прикрывает.
— А он-то с какого бока?
— Он же с Гусем в доле. Через Мамона гера поступает в город.
Колодников тряхнул головой, не веря своим ушам. Он чувствовал, как алкоголь мгновенно улетучивается из организма и мысли становятся ясными и четкими. Все, что он услышал, можно было назвать самой большой удачей оперативника в этой жизни. За крохи подобной информации он в свое время бился, как мог, но безрезультатно. Тогда он был «мент поганый». А теперь ему преподносят все на блюдечке с голубой каемочкой. Значит, сильно Антошу заело.
— Рассказывай, — сказал Колодников и удивился, что его голос звучит ровно и почти спокойно.
— Раз в месяц он ездит на Украину к родителям со своим этим толстым прапором. В машине у него оборудован тайничок в бензобаке.
— А ты откуда знаешь?
Аркадий ухмыльнулся:
— Ну а чьи парни в автосервисе делали ему этот тайник? Добраться до него можно, только разобрав полмашины. Он туда приезжает, ставит тачку в автосервис, якобы на ремонт, ему все упаковывают, и он плывет с грузом обратно. А изымают посылку так же в автосервисе, только уже в Кривове.
— Это в твоем?
— Ну да. В бывшем моем, — со взддхом признал Антоша. — Они с Гусем в последнее время закорефанились. Я как-то прозевал это, и зря.
— Кто? — не понял Андрей. — С кем покорефанился?
— Ну Мамон, кто ж еще. Даже дома в Демидовке рядом выстроили, а в заборе калиточка, так что никто не видит, как Гусь к вашему начальнику водку пить ходит. Каждый вечер у него сидит.
— Откуда знаешь?
— Знаю. Как ни позвоню ему вечерком, так Зойка непременно к Мамону отправляет.
— На что же купился Мамон?
