Дольше всего ходили разговоры о том, что Пол работал на правительство США. Шептались, что он или Дейв Смит, или они оба были связаны с ЦРУ, или АНБ, или ФБР. Локлан Макконнел сказал мне, что однажды Пол заявил, будто работал на АНБ в качестве компьютерного аналитика. «Я подумал, что это все лажа», — добавил Локлан. Но многие адвокаты, защищавшие подсудимых по делам, касавшимся Леру, тоже интересовались втихую, не таит ли вся секретность, разведенная властями, более сложной игры, не сводящейся только к сделке о сотрудничестве. Маркус, киллер из ЮАР, говорил: «Я все время думал, что, может быть, каким-то боком за его компанией стоит ЦРУ. Они там натворили столько всякой хрени — и все сходило им с рук».
У меня накопилось много соблазнительных намеков на то, что связи Пола с США были глубже, чем казалось. Например, его отношения с Бен-Менаше, бывшим израильским разведчиком, который утверждал, что слышал от лиц в зимбабвийской администрации, что Леру американский агент. В конце 2012 года дом Бен-Менаше в Монреале забросали бутылками с зажигательной смесью, как и дом Мэтью Смита в Булавайо тремя годами раньше. Никто не пострадал, и виновные не были пойманы. Были еще слова, сказанные Полом Феликсу Клауссену о том, что у него есть доступ к информации о политических намерениях США относительно Сомали. Кроме того, Пол провел полгода в Вирджинии в девяностых. Существовало общее подозрение, что с таким обилием предприятий в разных странах Пол наверняка служил для кого-то источником каких-то сведений.
Безрезультатно попытавшись найти подтверждение, я в итоге просто спросил напрямую у Кента Бейли, была ли хоть какая-то правда в этих слухах о связях Пола со спецслужбами США. Бейли занимал подходящее положение, чтобы знать или догадываться о чем-то таком, а со мной он общался откровенно, как я полагаю. «Все это чушь, — ответил Бейли. — Мы тоже, среди прочего, думали об этом, и мы кое-что пытались разузнать. Если бы он впрямь работал на ЦРУ, они бы, конечно, никогда этого не признали, но они бы сумели лучше прикрыть его».
В конце 2017 года осталось провести процесс только по одному делу, связанному с Леру, только одна возможность, что он расскажет свою историю. В октябре обвинители в Южном округе добавили Джозефа Хантера к списку обвиняемых в убийстве Кэтрин Ли, где уже значились имена Адама Самиа и Дэвида Стилвела. Леру был назван вероятным свидетелем, что имело основания, так как он-то и заказал это убийство. Из некоторых источников я узнал, что Пол все еще сотрудничает с Отделом спецопераций, подкидывая им новых персонажей для охоты. И поэтому месяцы, если не годы, отделяли его самого от вынесения приговора. В списке Управления тюрем, в котором перечислены все задержанные властями США, его по-прежнему не было.
Неудивительно, что бывшие сотрудники и подручные Леру, осужденные и раскиданные по тюрьмам, считали, что босс, которого они когда-то боялись, переметнулся на другую сторону. Однажды я навестил Скотта Стэмерса, одного из тех, кто получил приговор по делу о северокорейском метамфетамине, в федеральной тюрьме, где ему предстояло пробыть следующие пятнадцать лет. Начальник тюрьмы дал разрешение на интервью не в день посещений, и Скотт ожидал меня один в солнечном углу комнаты для встреч с посетителями. Он сказал, что не может сообщить мне очень многое из известного ему: «В интересах безопасности моей семьи и из-за возможных новых обвинений, — пояснил он и продолжил: — Я не святой, но и не кровожадное чудовище, торговавшее наркотиками по всему миру».
Самое важное, о чем он хотел мне сказать, заключалось в том, что он, в отличие от Леру, отказался от предложений сократить ему срок заключения в обмен на показания против других: «Я прямо не могу поверить в эту сделку, которую они с ним заключили. Он очень умный человек, все просчитывает. Беспощадный. Ему наплевать. Как-то раз он сказал нам, что мы все, все обезьяны. Но, по-моему, себя он не считал одним из нас. Он хотел прыгать из вертолетов, поэтому мы ему и понадобились. Ни во что не ставил человеческую жизнь, вот что я вам скажу. Мне кажется, ему вообще ничего не стоило приказать кого-нибудь убить. Он требовал полной преданности. А потом стал трусом. Не мог поступать по собственной воле».
Другие осужденные, согласившиеся поговорить со мной, казались погруженными в размышления о том времени, когда работали на Пола. Вамвакьяс, получивший двадцать лет тюрьмы строгого режима за подготовку убийства и сидевший в Техасе, написал мне на имейл: «Я всегда считал, что вел исключительный, не всякому доступный образ жизни. Как будто я был сразу Индианой Джонсом, Джеймсом Бондом и Джейсоном Борном. Мы никогда не знали, чего ожидать». Когда я получил разрешение на визит к нему, он вдруг написал, извиняясь, что теперь уже не может говорить со мной. Через несколько месяцев выяснилось, что он пошел на сделку и будет давать показания против Хантера. Вскоре имя Вамвакьяса исчезло из перечня задержанных лиц.
