Боув быстро проверил факты, касавшиеся личности Леру: ему сорок пять лет, он родился в Зимбабве, часть детства и юности провел в ЮАР. Хантер и Самиа действительно некоторое время работали на него в службе безопасности. Потом прокурор обратился к сути дела:
— Вы знали женщину по имени Кэтрин Ли?
— Да.
— Кем она была?
— Агентом по продаже недвижимости на Филиппинах.
— Скажите, где она сейчас?
— Я приказал убить ее.
— Почему?
— Я считал, что она обкрадывала меня.
— Откуда вы знаете, что она мертва?
— Мне доложил о ее убийстве Джозеф Хантер… простите, я имел в виду, что Джозеф Хантер сказал мне, что она убита.
— Хантер сказал вам, кто участвовал в убийстве?
— Да. Хантер сказал, что команда состояла из Адама Самиа и его напарника.
В следующие два дня Леру тщательно выверенными словами изложил то, что я годами выведывал у разных людей, которых было трудно найти или разговорить. Он заявил, что получил 300 миллионов долларов прибыли от нелегальной продажи лекарств в Интернете, что на него работало от тысячи до двух тысяч людей, что он отмывал деньги, вкладывая их в золото, бриллианты и лесозаготовки в Африке и Азии. Он подробно рассказал о своем знакомстве с Дейвом Смитом в 2005 году и о том, как через него связался с миром наемников. Порой казалось, что прокуроры переусердствовали с подготовкой его выступления на суде: он словно автоматически говорил о том, что нанимал людей вроде Смита только для того, чтобы «угрожать, запугивать или убивать».
Леру поведал почти обо всех своих предприятиях, среди них о сомалийском, где, как он сказал, «была создана как прикрытие рыболовная компания, но где моей целью являлся захват ценой любого кровопролития небольшой территории, в пределах которой я бы стал военным правителем». Он закрыл компанию, так как пришел к выводу, что ее руководитель присваивает его деньги.
Пол изложил свою версию самой невероятной истории, какую мне довелось слышать: о подготовке вторжения на Сейшелы и государственного переворота там. Я подозревал, что все это лишь выдумка, передававшаяся из уст в уста в кругах наемников. Однако Леру утверждал противоположное: через Дейва Смита Леру познакомился с человеком, который якобы был связан с главой островного государства и хотел низложить его. Если бы Леру предоставил вооруженных людей для переворота, он получил бы безопасное убежище на Сейшельских островах и тамошний дипломатический паспорт. Он настолько серьезно занимался планом вторжения, что посылал на Сейшелы Джозефа Хантера разведать обстановку.
— Что вы узнали от Хантера? — спросил Боув.
— Хантер доложил, что понадобится примерно тридцать наемных солдат, чтобы подавить всякое сопротивление и свергнуть правительство.
В итоге Леру решил, что замысел неудачный в долгосрочной перспективе. Конечно, наемники Смита захватили бы страну. Но союзники действовавшего правительства в Танзании неизбежно мобилизовали бы превосходящие силы, чтобы восстановить контроль свергнутых лидеров над страной.
Пол бесстрастно отчитывался в тех приказах о расправах, которые отдавал. Да, он подставил Эндрю Хана, одного из братьев-зимбабвийцев, которые, по его мнению, украли у него больше миллиона долларов. Да, он послал Хантера и Криса Де Мейера закидать зажигательными снарядами дом Мэтью Смита. Да, он велел Дейву Смиту запугать Морана Оза, что и было сделано Де Мейером и Хантером. Де Мейер также бросил ручную гранату в дом агента по недвижимости, не Кэтрин Ли и не Нуами Эдиллор, а еще одного человека.
— Почему вы приказали это сделать?
— Этот третий агент задолжал мне около тысячи долларов.
Леру пролил свет на загадочную фигуру Джона Нэша, того, кто одним из последних видел живыми капитана Брюса Джонса и его адвоката Джо Фрэнка Суньигу. По свидетельству Пола, Нэш продал ему поддельные оружие и наркотики. Пол нанял Нэша для убийства Суньиги в обмен на частичное прощение Джону долга.
На перекрестном допросе Леру совершенно переменился, стал из услужливого свидетеля непроницаемым и спорил с вопросами адвокатов, то говоря, что сказанное неточно или что он не понимает, что имеется в виду при употреблении такого-то слова, то, например, прося разделить составной вопрос на два. Тут он прибегал к крайнему формализму. Когда ему показали копию соглашения о сотрудничестве с властями с его подписью, он возразил, что видит только «фотокопию» подписи: «Я не высказываю сомнений в том, что это и есть соглашение, я лишь не могу быть уверен в том, что текст полностью совпадает с тем, который я подписал». Иногда он производил впечатление директора крупной корпорации. Его спросили о том, выгораживает ли он себя, перекладывая вину на других, он ответил: «Я уже говорил вам, что на меня работало две тысячи человек. Не было никаких особых условий относительно того, с кем и когда я встречаюсь. Ко мне мог прийти кто угодно и когда угодно».
