– К нам обратился гражданин Заворожный, – заявил все тот же тип у окна. – Он заявил, что вы устраиваете ему диверсии, – добавил мент. – На первый раз мы решили не приглашать вас в отделение, тем не менее официально предупреждаем: если вы не будете держаться подальше от гражданина Заворожного, мы вынуждены будем принять строгие меры.
«Да, весело», – машинально подумала я, а Маргарита спросила мирно:
– А в чем конкретно нас обвиняет господин Заворожный?
– Он не делал официального заявления, поэтому и встреча наша происходит в вашей квартире, – поспешил пояснить мент. И наконец ответил на заданный Риткой вопрос: – Прежде всего, в шарлатанстве. Он говорит, что вы, девушки, навели о нем справки, которые выдали за астрологический прогноз. Когда же он вам не поверил, вы попытались поджечь его дом.
– За такое сажать надо, – вклинился один из сидевших на диване, совсем молодой парнишка с пушистыми светлыми волосами и пышными усами, явно лелеемыми им.
– Сажать мы пока никого не будем, – приструнил его седовласый. – Но предупредить обязаны. Далее, после визита одной из вас, если не ошибаюсь, Лилии Николаевны, в ночной клуб «Монстера» Геннадий Владимирович обнаружил, что там разбился ящик с дорогими французскими винами. Он связывает это с вашим, госпожа Ровенская, посещением, – добавил он, вперившись в меня колючим взглядом.
– Вот как? – протянула я ехидно, невзирая на предупреждающий взгляд Маргариты. – И он, конечно, может это доказать?
– Если бы речь шла о доказательствах, мы бы с вами тут не беседовали, – хмуро ответил седой.
– Товарищи, извините, но это просто недоразумение, – вклинилась Маргарита, грустно глядя на них. – Я и в самом деле астролог, но не шарлатанка и вовсе не старалась подстраивать гадости Геннадию Владимировичу, – проникновенно вещала она, сияя искренними темными глазами. – Он сам обратился к нам за помощью, но внезапно решил, что совершил ошибку. Почему он обвиняет нас в своих затруднениях, я не знаю. Мы лишь хотели помочь господину Заворожному по мере своих сил, но раз уж он в нашей помощи не нуждается… – В Риткином голосе прозвучали едва различимые гневные нотки.
Но менты не успокаивались. Они (точнее, их главный) доставали нас своими вопросами и нуднейшими нотациями еще часа полтора. У меня уже живот подводило от голода, Ритка с тоской смотрела на свой еле слышно жужжащий компьютер, а эти гады не уходили. Они морочили нам голову, чтобы не сказать более грубо, очень долго. Допытывались, где мы были в тот или иной момент жизни, кто может это доказать, зачем я явилась в «Монстеру», почему Ритка оказалась около дома Заворожного, когда его чуть не сожгли. Маргаритины искренние объяснения ни к чему не привели.
Наконец менты, напоследок предупредив нас еще раз, удалились, и мы остались одни. Я вздохнула с облегчением, слишком уж маленькой казалась комната в присутствии такого количества мощных мужчин.
– Вот так, Лилечка, – грустно произнесла Маргарита. – Как я и предполагала, с этим делом у нас появилось множество проблем.
– Давай бросим, – нахмурилась я, отправляясь на кухню и нарезая бутерброды с сыром и колбасой. Маргарита поставила чайник, засыпала свежей заварки, и через несколько минут мы потягивали ароматный зеленый чай с жасмином и магнолией. А я усиленно налегала на бутерброды, стремясь утолить голод.
– Ты серьезно? – удивилась Маргарита в ответ на мое предложение. Я расправилась с непокорным кусочком сыра, который все норовил свалиться на столешницу, и буркнула:
– Ну, разумеется, серьезно. Мне эти типы не понравились. И они обязательно усадят нас за решетку, а Заворожный будет свидетельствовать против. В конце концов, он нам не верит и не собирается платить, так зачем мы будем лезть в петлю?
– Лиля, ты не права, – строго сказала Маргарита. – Прежде всего, мы должны этому человеку помочь. Ведь он все же обратился к нам. И он в опасности.
Я хмуро выслушала ее нотацию, силясь представить, что еще нас ждет в этом дурацком расследовании. Из ночного клуба меня выкидывали, менты у нас были, во всех смертных грехах нас тоже уже обвиняли. Что же дальше-то будет?
