Тем более удобно – с телефонной будки. Их в Тарасове почти не осталось, с появлением и усовершенствованием мобильных телефонов надобность отпала естественным образом. Но будку возле «Евразии» владельцы гостиницы выкупили и поддерживают в рабочем состоянии. Нынче она этакая романтическая винтажная достопримечательность: возле нее фотографируются туристы и местные, с нее звонят друг другу влюбленные, считая это хорошей приметой.
– И не представились, конечно. – Я устало потерла лоб.
Вот денек выдался.
– Нет, – Алехин начал терять терпение. – Слушай, что у тебя там творится?
– Цирк с конями, Кэп, – произнесла я, увидев, как Нонна Тимофеевна наливает водку на гостиничное полотенце и протирает разбитую бровь под комментарий Коновалова: «Есть же аптечка!»
– А конкретнее?
– Я действительно работаю на Василису Комарову. Минут десять назад ей в номере накрыли ужин. Официант ушел. Я при клиентке, в номере, тут постучали, мол, обслуга номеров, вам подарок от гостиницы. Входит здоровая баба в гостиничной униформе, с тележкой. И давай махать руками-ногами, сопровождающих гадалкиных вырубила, я едва успела среагировать. Вырубаю, словом, эту бабу, а это оказывается мужик переодетый и загримированный. Причем он же сегодня днем пытался напасть на меня возле моего дома.
– Тоже переодетый? – Кэп, судя по голосу, был крепко озадачен. Проще говоря, неслабо охренел.
– Нет, без грима, и шмотки мужские были. Я потому его сейчас и узнала. – Я потянулась к миске с мясной нарезкой, выхватила пару ломтиков сервелата. – Слушай, чего я тебе буду рассказывать. Приезжай, сам все увидишь. У меня тут и свидетелей полна коробочка.
В трубке послышался вздох.
– Вечно у тебя, блин… – только и протянул он, прежде чем дать отбой.
А чего ты хочешь, мысленно ответила я, жуя. Я тебя по пустякам не тревожу. И, между прочим, один из случаев нашей совместной работы как раз и позволил тебе неслабо продвинуться по службе.
Людмила на диване слабо закряхтела, но в себя не пришла.
– Чё там? – спросила у меня Нонна. – Легавые едут?
– Да, сейчас приедут. – Я взяла тарелку и набрала всего понемножку. Если Кэп потащит всю нашу компанию на допрос, нужно подзаправиться. Хотя, быть может, обойдется малой кровью.
Из комнаты вышел Руслан, зевая и потягиваясь. Надетая на нем пижама была больше, чем надо, оттого ребенок выглядел еще более хрупким и усталым.
– О, Руслаша! – оживился Коновалов. – Кушать будешь?
Вот, почти все в сборе, устало подумала я, окидывая взглядом гостиничный номер. К счастью, не очень пострадавший в результате нападения.
– Э, это не трогай, – продолжал опекать мальчика Рональд Петрович. Взял у него тарелку, приговаривая: – Вот лучше я тебе салата положу, колбаски…
– А где Павел? – сообразила я. – Только его и не хватает.
– Лять, точно! – спохватилась Нонна. Наклеила пластырь на бровь, разгладила, припоминая: – Вроде говорил, внизу будет, в ресторане. Кофей пошел хлебать. По чесноку, я б сбегала проверить. Не хочу с полицаями контачить. Не лажу я с ними.
– Он в подсобке, – с будничным видом оповестила Василиса Ефимовна.
На гадалку обернулись все, почти синхронно.
Кроме Руслана: мальчик сосредоточенно уписывал за обе щеки и салат, и колбаску, и горячее. И верно, какое ему дело до взрослых разговоров. Ох, удалить, удалить бы его подальше от этого театра теневых действий, пока не пострадал.
– То есть – в подсобке? – тихо и озадаченно переспросил Коновалов.
– В подсобке в ресторане. Внизу. На первом этаже. – Василиса делала глоток чая через каждое слово. Прищурилась, невидяще глядя в стену, и заключила: – Связанный и с кляпом во рту.
– Так, я пошла. – Нонна Тимофеевна вернула нож в сапог.
Павел действительно нашелся там, где указала Комарова. По словам Загребец, бледный, взопревший и «капитально упакованный».
Пока мы дожидались полицейских, выяснилось следующее: звонок в полицию сделал Павел, более того – как раз по указке Макова. Я попыталась расспросить Павла, как Маков заставил его это сделать. Заплатил? Бил? Угрожал?
Павел, до сих пор трясущийся и косящийся на обезвреженного Макова, выдавил только, что Маков кое-что ему сказал. Шантажировал, как он выразился, «деталями личного свойства». Дальше я решила не расспрашивать: и без того возня предстояла изрядная. А причастность Павла вполне подтвердится записью с камер слежения.
Спустя три часа я стояла с Кэпом неподалеку от полицейского отделения, у бистро. Алехин, будто молодость вспоминая, зло и устало жевал второй по счету пирожок с мясом. Бистро было приличное, так что о качестве пирожков можно было не беспокоиться.
Это был самый позитивный момент во всем происшествии.
Потому что привлечь Антона Макова к ответственности или как-либо ограничить оказалось не во власти Алехина.
– Ты вот, Жень, какого хрена сразу не сказала, откуда этот хлопец вылез? Если б я знал, даже не затевался бы, – проворчал он с набитым ртом. Прожевал и добавил: – Пропесочил, блин, как сопляка-гаишника.
