Криминальный оракул полностью

– Она – нет. – Тут Макова оскалилась, широко и довольно. И постучала себя по виску. – Потому что у меня в голове кое-чего нет.

– Гипоталамуса? – брякнула я. Да, навяз в мыслях это самый гипоталамус, которым я была обязана своей сопротивляемости.

– Нет. – Улыбка стала еще шире. – Это вы откуда взяли?

Я рискнула поделиться информацией.

– Когда меня нанимали, – начала я, – очень важно было, чтобы я могла сопротивляться внушениям со стороны Василисы. Чтобы она не могла мной управлять и не помешала мне ее защищать.

– Но она все равно вам мешала, – саркастически вставила Макова.

Я молча посмотрела на агента службы «Не-произноси-ее-название-вслух-от-греха-подальше».

– Все-все, Евгения Максимовна, продолжайте. Вам бы, по-хорошему, орден за спасенный самолет надо.

– Так вот. Она, Комарова, мне и объяснила, – тут я покрутила головой, убеждаясь, что ближайшие кабинки по-прежнему пусты, и нас не слушают. По крайней мере, не явно. – Объяснила, что из-за давней травмы у меня поврежден гипоталамус – узелочек гипоталамуса, как она сказала. И вот из-за этого повреждения я и неподвластна внушению. Словесному или мысленному.

Я перевела дух. Недлинное объяснение далось с трудом. Захотелось еще кофе и торта. Очевидно, сильный голод был последствием всех сегодняшних испытаний. Или я банально заедала стресс.

– А, вон что. Это да, – скучливо согласилась Макова. – Я беседовала с некоторыми из тех, кто охранял эту мадам до вас. Как правило, все дело и впрямь в этом самом узелочке. Но у меня иначе. Просто удален один участок мозга, крохотный такой. Хирургическим путем. Специально, чтобы эта Ванга новоявленная в мозги мне не влезала. Поверхностно меня почуять она еще может. Но общо, без подробностей. Да и удостоверение я ей показывала мужское, когда знакомились. А это первоначальная установка, она много на что влияет.

На черта, вяло удивилась я в мыслях.

– И много у вас там таких… кастрированных? – не удержалась я.

– Достаточно, – отбрила Макова. – Не жалуются, знаете. Очень полезно, когда никто не может ничего тебе внушить или вытянуть под гипнозом. Как делали у вас в «Сигме». Давайте, идите возьмите себе еще поесть, я ж вижу, что хотите. А потом я рассказывать буду.

– А вы уполномочены меня просветить? – спохватилась я. – Мне потом не будет ничего за то, что я от вас узнаю?

– Ничего, – хмыкнула Макова. – Я вам наоборот – одолжение делаю. Знакомлю с раскладом.

Я взяла чизкейк и еще кофе. Мобильник разразился звонком, едва я у стойки заказа протянула руки к подносу.

Соколов.

Я нажала на отбой, потом перевела телефон в беззвучный режим.

Нет. Нет, нет и нет. Сейчас я недоступна. Нечего меня дергать, мы все разъяснили. Я вышла из игры. Не сейчас. Вообще никогда.

Телефон сотрясал карман моей куртки все время, пока я шла с подносом к нашему столику.

– Кто это вас так хочет? – развеселилась Макова, тем не менее намекающе постукивая пальцем по циферблату часов. Время, мол.

– Соколов.

– Ответьте, не нервируйте его тонкую музыкальную натуру.

Сами ответьте, мысленно огрызнулась я; разумеется, и не собираясь давать в руки спецагента свой телефон.

Руслан, до сей поры будто бы немного задремавший на мягком диване, заинтересованно поднял голову. В его глазенках мелькнуло беспокойство, он придвинулся плотнее к Антонине Владиславовне.

– Охотникова слу…

– Это Соколов! – Он говорил быстро и нервно. – Где Руслан?!

– Простите? – устало удивилась я. – Артур Лаврентьевич, я не поняла. Что-то слу…

– Да! – перебил он. – Руслан пропал!

Я краем глаза отметила, как Руслан прижал указательный пальчик к губам.

– Это не ко мне вопрос, – все так же устало ответила я. – Когда я уходила, они с Василисой были на месте. Под капельницами.

– Но он пропал, когда вы ушли!

Ничего не осталось от его душной многословной церемонности: этот Соколов был взвинчен и метался, не зная, что предпринять.

– Там же оставались еще двое охранников, – я не стала называть при Маковой имена Коновалова и Загребец. Хотя, возможно, она уже знала, кто еще сторожил Василису. – Они не присмотрели?

– Я говорил! Говорил, чтобы вы остались! – теперь он рычал на меня, тщетно пытаясь сбросить напряжение. – Вы можете сопротивляться, а они…

Он почти кричал, так что Макова слышала все и без громкой связи. Слышала, слушала и улыбалась.

Мой собеседник перевел дух.

– Я сам виноват, – тихо заключил он. – Надо было настоять, уговорить вас остаться.

Я заподозрила, что только что отгремевший взрыв эмоций был не более чем спектаклем и попыткой подловить меня. Ну, на таком меня не подловишь, извиняй.

И – уговаривай не уговаривай, бесполезно. Если я решила отказаться от задания – откажусь.

– Василису благодарите, – возразила я. – Если бы не она…

– Она под капельницей до сих пор! – отмахнулся Артур Лаврентьевич. – Не может ничего и Руслана не отследит.

Он меня явно не услышал. И тем самым напомнил мне не тратить силы на бессмысленные разговоры.

Такие, как вот этот.

– Конечно, – все-таки не удержалась я, – ей же не из кого энергии накачать.